— Айда, управимся.
За Ермолаем отправилось человек пятнадцать, а к палатке, где находились шведы под караулом, уже намоталось к ним более полусотни. Многие из приставших не знали, с чего шум.
— Шведы в лагере.
— Шведов идем бить.
Воодушевляемый толпой, следующей за ним, Ермолай закричал на часовых, стоявших у палатки:
— А ну-у вон!
Те в растерянности смотрели друг на друга. Один из них взмолился:
— Братцы, мы ж на посту, мы ж не имеем права.
— Кто вас поставил?
— Ротмистр Респе.
— Он немец, предатель. Прочь. — Петухов схватился за ружье караульного, потянул на себя.
— Не смей! — сразу посерьезнел тот. — Отпусти, Петух! — и рванул ружье из рук Ермолая.
Меж там толпа орала, напирая:
— Шведам продались!
— Ребята, хватай ружья!
— Стойте! — подбежал Щербаков, но кто-то подставил подпоручику подножку. Он упал, его стали пинать.
— И ты, гад, за немцев!
Солдаты смяли караульных, грохнул выстрел — это успел выстрелить вверх один из них.
Из палатки выволокли шведов и стали избивать.
По лагерю уже скакали верховые, вопя:
— Шведы! Шведы!
В шатер генерала Кейта, где он обедал с офицерами, вбежал избитый Щербаков:
— Ваше превосходительство, в лагере бунт!
— Господа офицеры! — Кейт вскочил, схватил с вешалки шляпу, накрыл голову. — Все за мной!
Широким решительным шагом Кейт направился к конногвардейцам, при входе в лагерь ему попались два солдата, ведшие арестованного бледного Респе.
— Это что-о? — спросил генерал.
— Вот… арестован, ваше превосходительство, — промямлил Респе.
— Взять их! — приказал Кейт.
На конвойных набросились офицеры, отняли ружья, стали вязать.
— Мы ничего… Мы что?.. Нам приказали, — оправдывались солдаты.