Секундное замешательство, неловкое задумчивое молчание — я, кажется, даже слышал, как ворочаются и скрипят извилины в её головке. Оля медленно обвела нашу комнату взглядом, приводя мысли в порядок, умудрилась повернуть голову ко мне, взглянула, узнавая, тяжело вздохнула, откинула одеяло, под которым мы лежали, и тут же завернулась в него снова, ещё крепче.
— Ух ты ж, твою мать! — едва не выругалась она, обнаружив под одеялом голую себя. — Я ничего не помню… Ох и накидалась же я вчера! Голова трещит. Говорила же, нужно периодически практиковаться — навык теряется! А ты: «Прекращай пить, прекращай пить».
— Вообще ничего не помнишь? — пропустил я её ворчание мимо ушей.
— Руку убери, кстати! И где моя одежда?
— Какую руку? — На всякий случай уточнил я, нахмурившись.
— Свою! Которой ты меня за грудь лапаешь!
Точно! А я ещё думаю, что такое приятное, горячее и мягкое лежит в моей правой ладони. И ничего я не лапаю! И так левую руку отлежала мне, развалившись на ней, так ещё и права качает.
— Прости, на автомате, — изобразил я пожатие плечами и попытался убрать руку, прижимающую ко мне голенькое тельце Ольки.
— Верни обратно, бляха! — едва не свалившись с узкой кровати, зашипела она и опять закуталась в одеяло. — Да не на сиську же! Просто держи, чтоб я не упала. Так… Дай подумать, — принялась рассуждать Ольга и снова зашипела, как рассерженная кошка. — Руку убери, я сказала!
— Да ты определись уже!
— Держи меня за живот, что тут сложного?
— А ты не прижимайся ко мне задницей! — не остался в долгу я.
Оля посопела немного, для проформы, и снова шёпотом принялась вспоминать:
— Помню урывками. Сначала пили… Потом ты отвёл меня спать… Укрыл… Потом эта долбанная гроза!
— Долбанная?
— Да, я грозу боюсь с детства. Потом слезла с кровати, сбегала в туалет. Это помню. А потом забраться не смогла на второй этаж, не могла лестницу нащупать. Долбанная лестница!
— А голышом обязательно было ко мне ложиться?
— А вот этого я не помню. Просто… Всегда мечтала, когда наконец съеду из дома родителей, спать голышом. Наверное, одно на другое наложилось.
— Понятно, — вздохнул я.
— Макс! — осторожно позвала меня Оля.
— Что?
— А ты... Ты не воспользовался моментом? — затаив дыхание и активировав свой Дар, осторожно спросила она.
— Нет, не успел, — ехидно ответил ей и сразу смягчился. — Я только под утро обнаружил тебя здесь, да и очень крепко сплю, если честно.
— Спасибо, Максим.
— Кому-то из нас двоих противопоказано пить, и это точно не я, — язвительно заметил я. — Хорошо, что ты ко мне пришла, а не к кому-то из парней. Хотя, Ярик бы точно не стал отказываться — он парень горячий!
— Да пошёл ты!
— Давай уже вставай и одевайся, хватит тереться об меня и сиськи мять! Пригрелась она здесь.
— Да пошёл ты! — снова фыркнула Оля, легко спрыгнула с кровати, стянув с меня одеяло и укутавшись в него. — Я вообще-то не по парням! Ты забыл?
Она поправила растрёпанные волосы, скрутив их в хвост, достала из сумки сменную одежду, прихватила полотенце и обернулась ко мне:
— Я в душ, а ты буди своих собутыльников, а то проспят! — вильнула попкой и вышла из комнаты.