– Ну… Я не уверена.
– Ты хочешь работать у него?
– Мы не знаем, о чем он собирается поговорить со мной.
Я скорчила гримасу:
– Именно об этом он и хочет поговорить.
Каро опустила взгляд и стала собирать невидимые ворсинки на новых джинсах, купленных вчера. И хотя шелковая блуза со свисающим бантом на шее выглядела все равно немного консервативной, у нее не было рукавов, и Каро надела ее вместе с джинсами и красными лодочками, а еще распустила свои прекрасные волосы. Простой наряд и смена прически преобразили девушку невероятным образом, теперь она казалась моложе своих двадцати двух лет.
– На этой неделе я встречаюсь с моим новым финансовым консультантом. Тогда и узнаю подробнее.
– Узнаешь подробнее?.. – пробормотала я. – Ты что-то задумала?
– В Алнике есть здание, которое продается уже много лет… Оно прекрасно подойдет для небольшой пекарни.
Я так за нее обрадовалась.
– Каро, это будет замечательно.
– Начинать свой бизнес тяжело. Я читала, что шестьдесят процентов всех новых бизнесов в Великобритании закрываются в течение первого года. Но… мне бы хотелось попробовать.
– Каро Робсон – женщина-начальник, – усмехнулась Виола. – С легкостью могу себе это представить.
– Робсон? – спросила я.
Каро кивнула, решительно вздернув свой маленький подбородок.
– Первым делом я собираюсь официально сменить фамилию и снова стать Робсон.
Мне очень захотелось поздравить ее.
– Каро Робсон – женщина-начальник, вот уж точно, – согласилась я.
Сначала она покраснела, но потом я увидела, как девушка расцвела оттого, что в нее поверили, и именно в этот момент я осознала, что меня не будет рядом, когда Каро откроет свой бизнес. И я не увижу, как она вырастет и станет потрясающей независимой женщиной.
Эта мысль ранила меня сильнее, чем я могла бы себе представить.
На следующий день в Альнстере солнце снова не показалось, продолжал идти дождь, но уже не такой сильный. Этого оказалось достаточно, чтобы вернулись туристы. Каро почти весь день была занята встречами с консультантом и другими людьми. Она вернулась как раз тогда, когда я закрывала магазин, и приготовила для нас обеих ужин.
Днем мне написал Роан и пригласил составить ему компанию в пабе вечером, я пообещала ему прийти. Именно это обещание помешало мне лечь спать пораньше. Странно, но я была ужасно измотана, хотя день выдался не очень напряженным, можно было лишь предположить, что все дело в унылой погоде.
Мне хотелось поговорить с Роаном. После выходных мы мало общались, и я соскучилась по нему.
Это казалось нелепым – скучать по человеку, которого видела три дня назад, но так оно и было.
Отправив ответ на последнее письмо Грир, я переодела свитер, но оставила узкие джинсы. Каро была не в настроении общаться и предпочла остаться дома и почитать, так что около восьми часов я одна направилась в «Якорь». К счастью, дождь уже перестал идти. Мокрая брусчатка блестела от дождя в свете старомодных уличных фонарей, и я не удержалась и сфотографировала площадь, расположенную в центре главной улицы.
Для заката было еще рановато, но из-за лившего весь день дождя небо стало багряным. Свет, тени, каменные здания и литые фонари на моей фотографии для соцсети смотрелись очень атмосферно.
В пабе было достаточно много народа, когда я пришла. Я сразу же отыскала взглядом столик у камина, и, разумеется, за ним сидели Роан с Бобби и разговаривали. Я знала, что Шедоу сидит у его ног.
Роан смеялся над тем, что сказал Бобби, его белые зубы сверкали, контрастируя с темной бородой и загорелой кожей. Одна его рука лежала на столе, а второй он держал пинту светлого пива. Я знала каждый шрам, каждую мозоль на этих руках, потому что его руки, как и его губы, привлекали к себе слишком много моего внимания.
Когда я подумала о будущем, то почувствовала, что, как и вчера, когда я сидела с Каро и Виолой, у меня перехватило дыхание.
У моего отчима Фила был друг, который владел конюшнями. Вскоре после того, как они с мамой начали встречаться, Фил отвез меня туда, и тогда я в первый и в последний раз села на лошадь.