– Ага, – пожилой мужчина рядом со мной оторвал взгляд от своей пинты в руке. Его лицо было испещрено морщинами, и если бы меня спросили про его возраст, я бы сказала, что ему далеко за восемьдесят. – Давай. Нам не нужны здесь такие, как ты, сочувствующие.
Что? Серьезно? Мысли едва не сорвались с языка, потому что – ну, в самом деле, что за мелодрама!
– Да, серьезно, – он смерил меня взглядом. – Я видел тебя с Виолой Тейт. Будь осторожна, девочка, а то подхватишь что-нибудь от нее.
Клянусь, мне показалось, что земля ушла у меня из-под ног.
Неужели он… неужели он только что сказал то, что, как я подумала, он сказал?
Меня обуяла дикая злость.
– Что вы сказали? – спросила я охрипшим от эмоций голосом.
– Я сказал… Эй! – он испуганно вскрикнул, потому что его схватили за ворот рубашки и приподняли.
Лицо Лукаса потемнело от ярости, он поднял старика со стула и наклонился к нему, чтобы прорычать:
– Убирайся. К черту. Из моего бара, – и отпустил его с такой силой, что тот упал со стула и громко выругался. Все вокруг затихли.
Клиент сердито посмотрел на Лукаса.
– Это не твой паб, маленький засранец!
– Он мой, пока отца здесь нет, – Лукас вышел из-за стойки бара.
– Люк, – мужчина, сидевший с края у барной стойки, схватил Лукаса за руку. – Он просто старый глупый старик. Оставь.
Лукас постарался вырваться, грудь его вздымалась, но он больше не пытался достать старика. Только ткнул в него пальцем.
– Расистам не рады в «Альнстер Инн». Еще раз придешь сюда – и я вышвырну тебя вон, мне, мать его, плевать на твой возраст.
– Твой отец узнает об этом, – бросил в ответ старик, оглядываясь по сторонам в поисках поддержки.
Туристы были возмущены этой перепалкой, местные отводили глаза. Мне хотелось думать, что они так вели себя потому, что были не согласны со стариком, а не потому, что не хотели, чтобы на них набросился Лукас. Не найдя поддержки, старик развернулся и, спотыкаясь, вышел из сумрачного паба.
Я никогда не видела его раньше, но он, очевидно, был местным.
И теперь он точно будет держаться от меня подальше.
На мгновение я застыла, потеряв дар речи, и только по неприятным ощущениям в руках поняла, что сжала кулаки так сильно, что ногти впились в кожу.
Я перевела взгляд с двери, через которую вышел расистский кретин, на Лукаса, который смотрел на меня. Он тоже не двигался.
Он защищал Виолу.
С пеной у рта.
– Я думала, вы не дружите.
Прекрасно понимая, о чем я говорю, Лукас прищурился:
– Друзья мы или нет, никто не будет так о ней говорить в моем присутствии.
Хм. Да, тот человек был полон ненависти, и любой, кто не был знаком с Виолой, почувствовал бы к нему отвращение.
Но только те, кому она была небезразлична, были бы в ярости.
Лукас Эллиот до сих пор дрожал от силы нахлынувших эмоций.