– Управляю и работаю сам, но у нас есть и наемные сотрудники, – он внезапно встал со стула. – Кстати, мне пора возвращаться. Мы будем здесь в семь, чтобы отправиться на ужин. Я уже заказал столик.
– Это было довольно самонадеянно, – поддразнила его я.
– Ну, я подумал, тебе пригодится буфер, чтобы рискнуть и снова пойти к местным, – он усмехнулся и неожиданно поцеловал меня в щеку. – Увидимся в семь.
Стараясь не обращать внимания на прилив удовольствия от поцелуя, я сосредоточилась на его словах. Почему это мне пригодится буфер?
– В смысле? – спросила я в момент, когда Роан жестом приказал Шедоу следовать за ним.
Он лишь озорно улыбнулся мне в ответ и начал спускаться по лестнице.
– Роан! – позвала я. – Что это значит?
Единственное, что я услышала в ответ, – это его раскатистый смешок. Однако несколько часов спустя, заходя в «Якорь» в компании Роана и Шедоу, я все поняла.
Когда мы вошли, все в зале посмотрели на нас, и внезапно мне стало неловко. Все только усугубилось, когда четверо мужчин, сидевших у оживленного бара, обернулись и, увидев меня и переглянувшись, запели:
– «Если ты хорошо относишься к маме, мама хорошо относится к тебе».
Они комично жестикулировали.
Одни посетители недоуменно наблюдали за этим, в то время как другие смеялись, в том числе Роан, чей хохот был громче всех.
Стало понятно, что я познакомилась с этими мужчинами прошлой ночью, но не помню этого. Я встретилась взглядом с Милли, которая стояла за стойкой бара и хихикала.
Меня захлестнуло горьким чувством обиды, но вместе с тем было и что-то другое.
Они дразнили меня.
Будто я – не гость, а одна из них.
Так же, как в случае с Роаном, который подружился со мной, хотя Милли сказала, что обычно он держится подальше от туристов, каким-то образом я почувствовала, что такое поведение для местных не является обычным.
Обида смешалась с удовольствием, и мне не удалось удержаться от смеха сквозь стон смущения.
– Эви, ты можешь делать что хочешь, милая. В этом весь смысл, – Пенни ободряюще мне улыбнулась.
На следующий день дождь закончился, и в солнечную погоду к нам стало заходить больше туристов. Несколько человек зашли в магазин, и я в свой первый день старалась произвести на посетителей хорошее впечатление. Одна женщина назвала мою витрину очаровательной и купила экземпляр книги «Сон в летнюю ночь», а еще несколько маленьких брелоков с флагом Нортумберленда.
Вскоре после этого, прервав мои размышления о том, как бы разделить витрину со всеми книгами и информацией о Нортумберленде так, чтобы продолжить тему Шекспира, в магазин пришла Пенни – узнать, как у меня идут дела.
Я рассказала ей о продаже и спросила, можно ли переставить книги о Нортумберленде в нижнюю часть шкафа, а произведения Шекспира – в верхнюю.
Получив разрешение, я с нетерпением принялась перебирать книжные запасы в поисках пьес Шекспира.
– Значит, у тебя все идет хорошо? – спросила Пенни.
– О, у меня все прекрасно.
Она широко улыбнулась.
– Ты произвела здесь впечатление, – она кивнула в сторону окна. – Местным нравится, как светится витрина ночью.
Люди говорят о моей самодельной причудливой экспозиции? Это было очень приятно.
– Правда?
– Да. Очень мило. Возможно, это самая запоминающаяся экспозиция из всех, что были в магазине.