– Да. Однако она прожила с этой женщиной большую часть своей жизни. Я изо всех сил пытался помочь. Моя мама тоже пыталась помочь, но Хелена вцепилась в Каро мертвой хваткой, – ярость в его глазах потухла, оставив только печаль. – Я – ее самый близкий друг… Она пыталась завести друзей, но тете всегда удавалось всех разогнать. У нее никогда не было парня. Хелена – религиозный фанатик, она забила голову Каро всякой чушью о чистоте и о том, что значит быть хорошей девочкой. Полное дерьмо. Все для того, чтобы Каро жила в ее доме и приглядывала за этой старой коровой, пока та впадает в маразм.
Вспомнив, какой Каролайн была застенчивой, я почувствовала, как во мне закипает возмущение. Я взглянула на ее красивые кексы.
– Это только верхушка айсберга, – Роан показал на них жестом. – Девочка – прирожденный пекарь. Все, что она готовит, просто божественно.
– Значит, она должна работать в пекарне. Или открыть свою!
После моего страстного возгласа глаза Роана блеснули.
– Да, но ты попробуй сказать об этом ей. Я предлагал ей найти отдельное жилье, уйти от этой женщины и начать жить своей собственной жизнью. Но она не согласилась. Ей мешает чувство вины.
Между нами воцарилось дружеское молчание, пока я обдумывала положение Каролайн. Может быть, я могла бы поговорить с ней. Может быть, Роан был слишком близким для нее человеком. Кроме того, он был парнем. Казалось самонадеянным полагать, будто незнакомец может добиться большего успеха, чем ее самый близкий родственник, но, возможно, Каролайн нуждалась в поддержке независимой зрелой женщины, которая живет одна. Я могла бы показать ей, как это здорово. Кроме того, похвала выпечке от незнакомца всегда лучше, чем поддержка семьи. Никакой предвзятости.
– Я прямо-таки слышу, как у тебя в голове крутятся мысли, – прокомментировал Роан, изучая мое лицо. – И даже не собираюсь просить тебя не делать того, о чем ты думаешь.
Меня немного нервировало то, как быстро он научился меня понимать.
– Я буду нежной, – поддразнила его я.
Что-то темное, горячее промелькнуло в его глазах, и он тут же отвернулся.
Между нами мгновенно возникла напряженность, и я попыталась придумать, как ее снять.
Роан меня опередил:
– Какие у тебя планы на ужин?
Я была благодарна за смену темы для разговора и ответила:
– Ну, я собиралась пойти посмотреть, что продается в местном магазинчике. Я еще не решила вопрос с арендой машины, чтобы ехать в супермаркет.
– В местном магазинчике небольшой ассортимент. Почему бы нам не поесть вместе в «Якоре», а завтра я найду время, чтобы помочь тебе с арендой машины? Может, научу тебя, как здесь нужно ездить, – добавил он многозначительно.
– Неужели это так трудно? Я думала, нужно просто ехать по другой стороне дороги, – я знала, что первое время это будет немного сбивать с толку, но неужели мне и правда нужен урок?
– Это труднее, чем ты думаешь. Но дело не только в этом. У нас здесь другие правила дорожного движения. И много кругового движения. Очень, очень много кругового движения.
Хм, раз он так говорит…
– Хорошо, я буду благодарна. Уверен, что у тебя есть на это время? – по моим представлениям, фермеры работали круглосуточно, и меня удивило, что он заехал ко мне на обед.
Его глаза встретились с моими.
– Я найду время.
Я ощутила сильное влечение и напряглась. Просто друзья, просто друзья, просто друзья, – принялась я твердить про себя, отводя от него взгляд. Это нечестно. Если слишком долго смотреть ему в глаза, мое тело начинает трепетать. А если долго смотреть на его губы, то там – ниже живота – проносится волна мурашек. Единственным местом, куда получалось спокойно смотреть, был нос, и это выглядело весьма странно.
Решив, что лучше всего будет вообще на него не смотреть, я принялась изучать свой сэндвич, который начал стремительно таять на глазах.
Похоже, это сработало, я расслабилась и принялась засыпать Роана новыми вопросами о его жизни. Оказалось, он взял на себя управление довольно крупной фермой. Его родители ушли на пенсию, переехав в свой второй дом в Греции, что заставило меня предположить, что ферма была довольно успешна с финансовой точки зрения. Но вскоре я узнала, что Роану приходилось очень много работать для этого.
– Наша ферма имеет смешанную организационную структуру, – пояснил он. – Это значит, что мы производим продукцию, чтобы продавать ее на рынке. Наши сельскохозяйственные угодья находятся в восточной части поместья, там мы выращиваем пшеницу, ячмень, рапс и яровые бобы. В этой части поместья, – он жестом указал на комнату, и я поняла, что он имеет в виду здесь, на побережье, – мы разводим овец. Еще мы продаем сено.
Все это говорило о том, что предприятие было довольно крупным.
– И ты управляешь всем сам?
Он пожал плечами: