Взломщики сердец, или Хождение в Страну пяти рек: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Учитывая дружеские чувства простых индийцев к Советскому Союзу, — а в Пенджабе это заметно буквально на каждом шагу, — Кайрон много читал о Советском Союзе. Особенно активно он интересовался сельским хозяйством. В беседе с нами Кайрон сказал: «Чтобы лучше узнать друг друга, я предлагаю следующее. Пусть группа советских колхозников приедет в Пенджаб и поживет месяца два в пенджабской деревне. Они будут жить вместе с нами, есть то, что едим мы, и вместе с нами работать. А делегация пенджабских крестьян пусть поедет в Советский Союз и поживет в колхозе. Ведь что такое дружба? Это прежде всего искренний и откровенный обмен опытом с пользой и выгодой для обеих сторон».

САДЫ ПАНДЖОР

Утром мы решили отправиться в сады Панджор, которые раскинулись на склоне холма в десяти милях от Чандигарха. Эти сады с их роскошной растительностью — великолепный памятник эпохи Моголов. Падишахи, потомки Бабура, родоначальника династии, любили сень дерев и ниспадающие потоки воды; они разбили немало прекрасных садов, в том числе в Сринагаре и Лахоре. Обычно сады такого типа располагаются на семи террасах-ступеньках. Поток воды, разделяющий сад на две половины, низвергается вниз журчащими прозрачными каскадами.

Через огромные ворота гуляющие попадают на первую террасу. Там резвятся фонтаны, радуют глаз празднично наряженные клумбы и лужайки, а озорные каскады воды стремятся поскорее пересчитать все пять ступенек-террас. Да, их пять, а не семь, как обычно. Деревья миролюбиво шелестят листвой, покачиваются цветы, щебечут птицы. Вдали виднеется цепочка голубоватых холмов.

Собственно, Панджор был создан значительно раньше, чем его хозяевами стали Моголы. Теперешняя планировка Панджора — заслуга Фидай Хана, губернатора Аурангзеба в Лахоре, который устроил здесь свою летнюю резиденцию. Но Панджор упоминается еще в Махабхарате. Легенда гласит, что Юдхиштхира, старший из Пандавов, искал здесь забвения и покоя. В период господства англичан, которые лихорадочно строили железные дороги, чтобы побыстрее вывезти богатства страны, сады Панджора лежали в развалинах. Так было до тех пор, пока они не достались Махарадже Патиалы. После присоединения штата Пенсу к Пенджабу сады стали собственностью Народа. Теперь это излюбленное место для прогулок и пикников.

На первой террасе возвышается двухэтажное здание с куполами — и башнями могольской архитектуры. Это санаторий. Он так и называется: «для сильных мира сего». Комнаты роскошно обставлены, ковры на полу, мебель красного дерева, люстры и картины. Такие дома отдыха есть во всех крупных городах Пенджаба, да и в других районах страны. Они все весьма комфортабельны, во всяком случае комфортабельней гостиницы в Чандигархе.

Соблазн был велик, и мы решили попытаться попасть в Панджор, хотя бы на денек. Поговорили с администратором гостиницы, который с энтузиазмом воспринял эту идею. Он заверил, что голодать нам не придется. Мы предвкушали ночь под звездным небом, соловьиные трели и прочие невинные радости, о которых рассказывается в волшебных восточных сказках.

Но надежды оказались напрасными. Бенюх, которого грызла какая-то тайная мысль, вкрадчиво спросил администратора:

— Скажите, а есть у вас здесь эти маленькие, симпатичные кобр, очки?

— Есть немного, — бодро ответил администратор. — Они появляются время от времени, но бояться их не стоит.

Даршан Сингх добавил:

— Кобры здесь ученые, они прекрасно знакомы с протоколом и никогда не обидят иностранца.

Теперь не на шутку разнервничался Гурбакш Сингх.

Решение провести ночь на лоне природы отпало само собой.

На обратном пути мы свернули на дорогу, которая ведет к Чанди Мандир — святилищу богини, именем которой названа столица Пенджаба. Выбравшись из лабиринта тонг, повозок, велосипедов, машина остановилась у большого дерева. Мы вышли и присоединились к бесконечному потоку пилигримов. На возвышении помещалось святилище богини. Было время «арти» — главной церемонии, и паломники могли лицезреть богиню Чанди.

Мы поднялись по высоким плитам-ступеням и очутились в скромном здании, которое опоясывала крытая «тропа странников». С потолка свисали огромные колокола. Священники с длинными волнистыми бородами и жирными полосами оранжевой краски поперек лбов готовились к церемонии. Но богини не было видно. Ее жилище было совершенно скрыто от глаз, если не считать закрытой двери в глубине и маленького окошка.

Раздались удары гонга. Священник зазвонил в колокола, висевшие над окном. Это была музыка, сопровождающая «арти». Главный священник принес «тхали» — большое глубокое медное блюдо, в котором горела лампада. Он открыл окно и принялся нараспев читать мантры (молитвы), делая при этом вращательные движения блюдом. Дым от горящего ладана сплетался в причудливые кружева. Паломники опустились на колени, пытаясь хоть на мгновение увидеть богиню через узкую щелку приоткрывшейся двери. Мы тоже стали в очередь. Подойдя к двери, мы наклонились вперед и напрягли зрение. До сих пор не знаем точно, удалось ли нам заглянуть в сверкающие очи богини. Но долго смотреть не пришлось, ибо законы очереди суровы. А это была очередь за отпущением грехов.

ПОЕМ СТИХИ!

Вечером нас пригласили на «кави дарбар» — встречу поэтов. Такие собрания регулярно происходят в Северной Индии; на них любимцы муз часами декламируют свои стихи. Сикхи с детства познают прелесть поэзии. Во время Гур Пураб, праздника в честь сикхских гуру, собирается обширная аудитория. Программу всегда завершает «кави дарбар», в котором участвуют ведущие поэты штата. Однажды на таком празднике Даршан Сингх прочитал свои стихи о гуру Панаке. Тогда он еще не носил тюрбана, ему было всего десять лет, и он получил в награду молитвенник. Так что и он и Гурбакш Сингх заранее знали, что их ждет. Бенюх же пошел на эту поэтическую встречу с нескрываемым интересом первооткрывателя.

Правда, и раньше в Дели он имел возможность познакомиться с индийской поэзией. Это была «мушаара», «кави дарбар» на языке урду, организованная Делийским отделением возрожденной Всеиндийской ассоциации прогрессивных писателей. Тогда в мушааре участвовали такие крупные поэты, как Фирах Горакхпура, Али Сардар Джафри и Маджрух Султанпури. Но все закончилось быстро, аудитория была избранная, а обстановка неофициальная.

На этот раз все выглядело совершенно иначе. Большой зал был покрыт хлопчатобумажными коврами, взятыми напрокат. В дальнем углу оборудована небольшая сцена, задрапированная белыми полотнищами, Прямо на сцене сидели поэты. Там же и председатель, но уже на стуле. Председатель, своего рода подрядчик, вкладывает в мероприятие определенную сумму, и ему совсем не обязательно знать разницу между стихотворными размерами. Рядом с председателем — секретарь, играющий роль конферансье.

Перед сценой собралась огромная толпа — мужчины, женщины, дети. Зрители сидели на земле. В небе висела тоскующая, бледная, как спелый хлопок, луна и, словно нарочно, ярко сияли звезды — вдохновляли Поэтов.

Как выяснилось, «кави дарбар», на который мы попали, был организован с целью рекламы: он должен был Доказать присутствующим, сколь полезно для души и тела делать небольшие денежные сбережения. Поэзия не имеет ничего общего с этой мудрой привычкой экономии. Но в Индии вообще и в Пенджабе в частности Пегаса впрягают в самые неожиданные телеги. Проходят выборы в законодательную ассамблею штата, или парламент, или даже в муниципальный комитет; в них участвуют поэты, воспевая достоинства различных кандидатов (за плату, по определенному тарифу, разумеется). Часто один и тот же поэт славит конкурирующих кандидатов. Что доходчивее, политические мадригалы или сухие лозунги? Об этом надо спросить у избирателей.

Поэтические вечера преследуют и иные цели. Скажем, проводится массовое собрание. Ожидают некую важную персону с докладом. Чем важнее персона, тем дольше она задерживается. Но простой люд не важничает и не чинится, он приходит задолго и усаживается на корточках в ожидании оратора. Как удержать людей до приезда «гостя»? Приглашают поэтов, которые занимают публику, ожидающую выступление, которое, кстати, часто оказывается длинным и непонятным.

«Поэзия — лучшая реклама!» Так полагают и владельцы залежалых товаров. Нередко группы певцов, пробираясь по многолюдным улицам, под аккомпанемент дхолака — народного барабана хриплыми голосами на мотивы из новейших популярных фильмов воспевают в сомнительных виршах дешевые сигареты или что-нибудь в этом роде.

Коммерческое радио Цейлона через каждые пять минут прерывает передачу музыки из индийских кинофильмов, чтобы протолкнуть куплеты, воспевающие чудодейственный бальзам или ланолиновый бриолин, единственный и неповторимый на свете. То ли поэзия действительно находит тайные лазейки в душе человеческой, то ли в чудодейственную силу стихов слепо верят изобретатели бальзамов — неизвестно. Зато известно, что даже правительство содержит рифмоплетов, которые в поэтическом переложении сообщают народу экономические планы.

Но вернемся на наш «кави дарбар». Прозвучала вступительная речь, и председателя представили публике. Началась декламация. Каждый поэт разрабатывал свою тему. Но все пользовались общим рефреном. Устроители «кави дарбара» обычно заранее определяют первую стихотворную строку. Рефрен называется «мисра-и тарах» и служит девизом собрания. Поэтов подобное ограничение (как они сами это называют, «попытка частичной регламентации») нисколько не смущает. Один даже сообщил нам, что стихотворение, которое он собирался прочитать, было написано прямо здесь, на сцене, пока он стоял в поэтической очереди.

Поэты были зрелыми мастерами своего дела. Они не давали публике ни отдыха, ни срока и даже, переходя на прозу, радовали аудиторию. Об истинном качестве стихов не нам судить. Что касается декламации, она была на высоте. Политическим лидерам и молодым лекторам, представителям публицистических жанров, есть чему поучиться у поэтов в нелегком искусстве прямого воздействия на массы.

Правда, не все пенджабские поэты владеют этим даром. Здешних служителей муз можно было бы подразделить на две категории. К первой принадлежат поэты «сцены», ко второй — «книжные» поэты. Редко встретишь книжку стихов, написанную поэтом «эстрадником». Печатный станок вселяет в него ужас. А «книжные» поэты в свою очередь боятся сцены. Предположим, Пиара Сингх Сахра и попросят выступить на поэтическом симпозиуме. С несчастным видом он скажет, что его стихи приятней читать, чем слушать. Поэт признался нам как-то, что, когда он взбирается на сцену, ему хочется не читать стихи, а извиняться за них…

Закончился первый раунд декламаций. Поэты выполнили норму, призывая зрителей к разумной экономии средств. Аудитория уже прониклась сознанием того, что в первый день месяца, т. е. в день заработной платы, можно приступить к внедрению в практику поэтических увещеваний.