Передо мной стоял, как глыба, гном в тяжелом доспехе из темной стали. Золотой орнамент в виде дубовых листьев украшал каждую деталь его доспеха, широкий кожаный пояс имел золотые бляхи и тоже с рисунком дубовых листьев. Меч с необычайно широким клинком в кожаных ножнах был разукрашен золотом и драгоценными камнями, они переливались в всполохах костра. Черная борода была заплетена в две косы и длиной доходила до пояса и в нее тоже были вставлены золотые украшения. На здоровенных ручищах были одеты перчатки без пальцев, и они имели орнамент с позолотой. «Не гном, а золотая жила какая-то» — я усмехнулся про себя.
— И тебе не хворать, бородатый!
— Ты знаешь, с кем говоришь? — ничуть не меняя позы, продолжил он
— Век бы не знать ни тебя, ни шайки твоей, — я плюнул ему на сапог, — катились бы вы дальше!
— Я, Доил Тверда из рода Твёрдов, — на этот раз гном сначала посмотрел на свой сапог, а потом на меня, — мы отстали от каравана и набрели на вашу деревню.
— И как это должно оправдывать поведение твоих людей?
— Никак, староста сам их привел к нам в лагерь, вот с него и спрос, — гном повернулся к повозке. — Зенельд, выйди, скажи свое слово…
— Не приводил он нас, мы сами пришли за ним, чтоб он тут не натворил бед. Мужики-то побаиваются гостей, нас послали, мол, что бабам сделают, — сзади меня подала голос одна из девушек.
Я закрыл глаза и медленно досчитал до десяти. «И тут то же самое, что в жизни, вот козлы трусливые». В это время из повозки показалась голова Зенельда, староста нетвердой походкой подошел к нам.
— А, соколик мой, Кэнушка, ты тут погром строишь, — ласково начал он, — а мы тут за дела беседы ведем.
— Вижу, какие беседы, дедуля. Что ж ты девок заставляешь за собой ходить, иль не видишь, кто к нам пожаловал? — ярость и понимание, что ничего изменить не смогу, кипели во мне.
— Да что им, бабам, сделается, — его шатнуло, но на ногах устоял, — не сотрутся, поди, а может, и зарабо…
Гнев навалился на меня и требовал выхода: этот хренов правитель деревни всех готов подложить под того, кто платит! Девушек жалко, им-то за что. Я не дал ему договорить: переложив глефу из правой руки в левую, ударил в лицо старосте, сильно, чтоб малость отпустило. От удара голова старосты отскочила, как мячик, и врезалась в стальной нагрудник гнома, после чего тело старосты осело между нами на землю:
— Смотрю, скор на расправу, — гном отступил от тела старосты и пнул его мыском сапога, — горяч! Уговорил, мы возместим, я возмещу все то, что мои люди натворили. Дроил, расплатись с селянками, чтоб довольны были.
Из-за телеги тут же появился гном, сильно похожий на их предводителя, подкатился к девицам, что прятались у меня за спиной, и вручил каждой по мешочку. Девицы, ничуть не смущаясь, похватали их и убежали в темноту, оставив меня одного.
— И ты возьми, — гном протянул мне кошель, — в качестве извинения. Утром мы уйдём догонять караван, и до утра тут будет тихо, даю слово. А слово Доила из рода Твердов крепче камня. Бери, это не подкуп и не подачка, бери.
Я взял кошель в руки и прикинул вес. Тяжелый! Открыв, достал одну из монет. Шестигранная, толстая, с отверстием по центру и странным орнаментом в виде крученой дубовой ветви по кругу. — «Странная монета, тут таких не видел».
— Это полновесный золотой новой эпохи. Одна монета для всех королевств, — значительно проговорил гном, — ты один из первых видишь их. Скоро по всему миру будут ходить такие.
Я подкинул в руке монету — что это за эпоха на нас надвигается с такими монетами?
— Мы избраны хранить козну сего мира, вестники богов передали нам эту весть. Мы, гномы — хранители, — он поднял толстенный палец, показывая значимость момента, — отведаешь нашего пива. Такая весть стоит доброго кубка, да и такой воин нам бы пригодился, а?
— Извинение принимаю, — я убрал кошель в рюкзак, — но вот от пива откажусь. Надеюсь на твое слово, что в селе до утра будет тихо.
Гном протянул мне руку, и я попытался прожать эту ручищу.
— Приходи утром, на пару слов, — гном хлопнул меня по плечу и направился в свою повозку. Староста так и остался лежать на земле, пуская кровавые слюни на траву. «Вот урод» — я ругнулся про себя и направился к выходу из лагеря гномов, меня никто не провожал, и я никого не встретил.
Выйдя из села, увидел костры и палатки игроков и направился туда. По пути написал сообщение Олоэльфу, но ответ так и не получил.
«Ну и ладно» — Я прошёлся по лагерю и у одного из костров нашел место, где меня угостили вином и мясом, там и остался. Настроение было поганым, ведь мир не исправил, плохих наказал и вроде нет, глупость и мерзость поступков старосты не находила оправдания:
— Давно в игре? — один из плечистых ребят, что приютили меня, протянул мне жареный кусок мяса на ноже.
— Нет, новичок, — я кивнул в знак благодарности, беря мясо.
— Скальд, налей ему, а то на эту кислую физиономию смотреть не хочется. У тебя что, проблемы?
Плечистый подал мне глиняную кружку с вином, я попробовал. Вино было странное и явно не из винограда, похожее на терпкий сладкий сок.
— Яблочное, местные гонят. У них еще есть другое, но там полная шляпа, кислятина, пить не будешь, — проговорил плечистый парень, уловив изменения на моем лице.