Это я сейчас так вспоминаю. Потому что тогда мы были все вместе и все были живы. Был Сеня. Были дети. Так я сейчас называю сына и его жену. Его первую жену. И была внучка. Моя первая внучка. Тогда такая же крохотная, как моя последняя любовь, которая еще не знает, что ее бабушки нет, которую я больше никогда не увижу. Потому что меня нет.
… Сеня был крупным чиновником. И в жизни семьи почти не участвовал. Во-первых, он постоянно был в командировках. Во-вторых, в его голове на первом месте было порученное ему дело, всякие сделки, взаимоотношения, интриги. И никакого времени для нас почти не оставалось.
— Что ты меня пилишь? Мое дело обеспечивать семью!
— А моё?
— А твое — семья, дети!
Но когда сын привел в дом будущую жену и объявил:
— Родители, мы решили пожениться!
Я впала в ступор:
— Вы еще учитесь в институте! У вас впереди карьера, на что вы собираетесь жить? Сеня вдруг решил поучаствовать в семейных делах:
— Отстань от них, мать! Они уже взрослые люди, пусть делают, что хотят!
— Это сейчас! — кричала я, — конфеты — пирожные, любовь — морковь! А на что будут жить?
— Вот и будет стимул, — здраво рассуждал Сеня, — А если любовь — морковь — это временно, то и разойдутся!
Сам Сеня никаких конфет-пирожных мне в свое время не предлагал. Ложился в постель без всяких пирожных. Но я к тому времени уже его любила. Потому и легла.
А еще Сеня сделал огромную ошибку. И потому мой мальчик на всю жизнь остался только моим.
Как-то лет пять ему было, и я его насильно кормила перловой кашей.
Он давился и плакал молча.
— Вот придет папа, — сказал он, глотая слезы, — и я ему все скажу!
И с этим он жил недели две, пока папа был в очередной командировке.
Папа приехал. Сын, опять глотая слезы, рассказал ему все, рассчитывая на защиту.
— Кто ты такой, — закричал Сеня, — чтобы жаловаться на мать! Она тебя родила, она тебя пять лет растит, а ты, с ней чего дуришь! …
И сын замкнулся в себе. Отец для него перестал существовать. Как отец, который может защитить от всего мира.
И я с ним осталась одна. Я это поняла и постаралась быть ему подругой.
Как же я была счастлива!
Я еще была молодая, красивая! Был муж, который нам всем был стеной и защитником от всего внешнего мира и который мог нам дать все, что мы только пожелаем! И которого я любила.
Не знаю, что у него там было в командировках и знать не хочу! Наверное, было. Он был статным, красивым, состоятельным. Ну и пусть! Он был мой! А не их! И была вся наша семья — мой любимый мальчик, его жена, с которой мы со временем подружились и их дочка — моя внучка, которая жила, как мне кажется, со мной, а не с ними.
Потом его жена, выходя утром из своей комнаты с ним вместе в нашей огромной трех комнатной квартире», — участливо спрашивала:
— Дочка всю ночь кричала, вам ничего?
И я стала забирать внучку на ночь к себе в нашу спальню.
Потом так же мимоходом участливо по утрам спрашивала:
— Мы тут стонем с ним по ночам громко, ничего?