— К-к-костя?
— М? — лениво откликнулся я.
— М-м-между нами… Между нами…
— Между нами — тишина, — зевнул я. — Небо, полное дождя…
— М-между нами ничего не было?
— Ну как же «ничего»? Говорю ж — небо.
Голова, что характерно, почти не болела. Только кружилась немного. Эх, и хорошее же пиво в этом мире! По-моему, одно такое пиво оправдывает вообще всё, что угодно, любые страдания.
Вспомнив о страданиях, я вспомнил и ночной визит к Диане. Содрогнулся. Блин! Вот придурок-то! И этот ещё, который «возьми моё сердце», подкузьмил, ничего не скажешь. Надо было додуматься — пьяного в дрова человека к бабе в комнату впихнуть.
— Где здесь туалет? — резко села на кровати Фиона.
— На улице, — сказал я.
— Как — на улице? — Она так удивилась, что её глаза, кажется, начали светиться в темноте.
— Ну, так. Налево, за углом, — зевнул я.
— Какой кошмар. Какое варварство!
— Хочешь, лоток тебе в углу поставим, — усмехнулся я.
Но быстро понял, что шутки шутками, а в туалет-то действительно надо. Причём, надо срочно.
— Дурак! — Меня вскользь стукнули по голове.
— Так, ну-ка бегом пошла! — прикрикнул я, вставая. — Сортир один, а пива было много!
Фиона выскочила в дверь, которую я, конечно же, оставил открытой. Я, скрипя зубами, добрался до окна, отворил ставни и вдохнул ночной свежий воздух.
Легче не стало. Наоборот, возникло крепкое ощущение того, что всё кончено, и дальнейшая борьба бессмысленна.
В голове мелькнула паника. Потом — улеглась. Кого тут, собственно, бояться-то?..
С этой мыслью я влез коленями на узкий подоконник и расстегнул молнию на агентских брюках. Эх, никто, наверное, в таком костюме ещё так не нажирался… Позорю честь мундира, так сказать.
Пустынный двор трактира заливал лунный свет. Хлопнула дверь, выскочила наружу быстрая тень с кошачьим хвостом и скрылась за углом. Дверь, значит, далеко от моего окна. Никого не обижу. Ну, пора…
Облегчение накрыло меня нежной волной, подхватило и понесло в страну блаженства. И эта прохладная ночь, и эта луна, и этот сверчок, где-то что-то сверчащий — всё наполнило мою душу таким невыносимым счастьем, что захотелось петь. Но я взял себя в руки и ограничился вздохом.
Минуту спустя слева от меня распахнулись ставни соседнего окна и наружу высунулась растрёпанная со сна Диана. Мигом оценив обстановку, она спросила:
— Охерел?
— Прошу прощения, ситуация, товарищ партнёр, была безотлагательная, — покаялся я.
Поток и не думал иссякать. Я уже начал беспокоиться. Ну не могло же во мне поместиться столько жидкости! Ну правда?
— Животное, — констатировала Диана.
Щёлкнула зажигалка, и до меня долетел запах дыма. И где, когда она успела сигарету замутить? В пиджаке у Андреаса? В бардачке «тарелки»?..
— Это, между прочим, невежливо, — сказал я, прилагая усилия к скорейшему завершению мочеиспускания. — Спросила бы сначала меня, не возражаю ли я…