– Спасибо. – Она пытается изобразить улыбку. – Это очень любезно с твоей стороны.
– Разве ты не рада?
– Да нет, рада, конечно.
– Тогда в чем же дело?
Анна мотает головой:
– Дело не только в воле матери и отца, которые хотят, чтобы я оставалась здесь. По их мнению, медсестра – не подходящая профессия для девушки моего круга. К тому же они считают, что я не справлюсь.
– Конечно, справишься!
– Не знаю, – говорит она, вертя в руках брошюру. – Может быть, они и правы, считая меня избалованной. Я не привыкла к физическому труду и даже не знаю, как буду воспринимать вид крови. А вдруг я буду падать в обморок при каждой встрече с пациентом?
– Нет, к такому привыкаешь.
– Мать считает, что я должна получить более подходящую для меня профессию – например, стать секретарем директора банка.
– А ты сама-то хочешь работать секретарем?
– Подозреваю, что это несложно.
– Ну, наверное. Но ты бы предпочла работу медицинской сестры?
– Да, но иногда приходится принимать мир таким, какой он есть.
– Знаешь, почему началась война? Потому что сотни тысяч людей поступили, как им сказали, а не так, как сами в глубине души считали правильным. Если мы позволим подчинить себя, нам никогда не стать свободными. Настали новые времена. Ты вольна делать все, чего тебе хочется, – продолжает он. – И не должна во всем слушать своих родителей. Segui il tuo corso, e lascia dir le genti [18]. Махни рукой на других и иди своим путем.
Анну бросает в дрожь от его пронзительного взгляда.
– Тебя послушать – все так просто, – вздыхает она.
– Но это действительно просто. Слушай свое сердце.
– Ты пойми: я несу ответственность перед родителями. Они обеспечили мне привилегированные условия, каких еще поискать. Не могу же я все оставить из-за какой-то навязчивой идеи. Может, работа медицинской сестры мне и не по плечу вовсе?
– Мне бы хотелось, чтобы ты посмотрела на себя со стороны, – говорит Лýка и берет ее за руки. – Ты – удивительный человек: умный, сильный и тонко чувствующий. Тебе все по плечу.
Анна ощущает, как земля уходит из-под ног. Она не привыкла, чтобы с ней так разговаривали. Когда они встречаются взглядами, кажется, будто все вокруг исчезло. Анна видит только его глаза и их тепло.
Она думает, как ужасно было бы не увидеть Лýку вновь. Ей хочется в Стокгольм, но только вместе с ним. Анне нужна его дружба. Внезапно начинает сосать под ложечкой, и девушку наполняет пьянящее возбуждение. Она протягивает руку и касается его щеки. Лýка замирает, но не отстраняется, и Анна гадает, чувствует ли он кожей, как участился ее пульс.
– Анна? – шепчет Лýка.
От волнения у нее пересыхает во рту. Анна знает, что поступает неправильно, собираясь совершить запретное, но ничего не может с собой поделать. Медленно подается вперед, пока губы не встречаются с его губами.
Вначале поцелуй выходит нежным и острожным. Анна закрывает глаза и, ухватив Лýку за рубашку, притягивает к себе. Прижимается и чувствует, как тепло растекается по всему телу. Лýка становится смелее. Щетина царапает ей лицо, и Анна ворошит его кудри. Когда ее язык проникает Лýке в рот, молодой человек издает стон и отступает назад.
Она открывает глаза. Лýка удивленно смотрит на нее черными, расширившимися зрачками.
– Анна, что это было?
– Не знаю, – отвечает она. – Просто… ты мне нравишься.
– Ты мне – тоже, – быстро откликается Лýка. – Но не думаю, что твои родители одобрили бы то, чем мы сейчас занимались.
– Не ты ли недавно говорил, что мне не следует слушать родителей?
[18] Что бы ни говорили другие, следуй своему курсу (ит.).