— Нет, пока девчонки в машине, за рулем я.
— Да почему?
— Город — это просто перекресток между автобанами и автотрассами, — напомнил я ему его же мудрость. — Чем быстрее ты его пролетишь, тем лучше…
Вот именно поэтому я и не пускал его за руль, когда в машине был хоть кто-то, кто мне дорог — кроме нас двоих.
— О, прилетели! — оживился друг, глядя на табло.
Совсем скоро двери, скрывавшие внутренности аэропорта, распахнулись, и с выходящей толпой — даже впереди толпы, первыми, словно куда-то опаздывали — выскочили Уля и Агата с полученными чемоданами. Мы заметили их, они нас. Следом с радостным воплем ведьмочка бросила свой багаж и кинулась на шею сразу к нам двоим, щекоча лица своими каштановыми кудряшками. Как кидалась на нас в детстве, так с тех пор ничего и не изменилось — разве что стала потяжелее и начинала дуться, если в процессе мы ее щипали за разные места.
Ульяна же остановилась рядом, глядя на меня и улыбаясь — сияя ярче солнца, которое освещало зал. Сняв ведьмочку, я притянул Улю к себе. Мои руки скользнули по ее талии, ее — обвились вокруг моей шеи. Наши губы встретились, и весь аэропорт будто куда-то исчез со всей его толкотней и звуками — всегда удивлялся этому колдовству. Остались только нежность поцелуя, такой родной манящий запах и мягкость податливого тела под моими пальцами. Из этого мгновения не хотелось выныривать. Наконец-то настоящее после всей столичной мишуры.
За спиной раздалось выразительное «Хм!»
— Я, конечно, все понимаю, — подала голос ведьмочка, — но этим можно заняться и дома…
Нет, ты вообще ничего не понимаешь — маленькая еще. Даже Глеб вон никуда не торопил.
Нацеловавшись вдоволь, я подхватил в одну руку Улю, в другую ее чемодан. Друг взял поклажу нашей вредной малышки, и всей компанией мы отправились на парковку, где ждал недавно отжатый черный кадиллак. По случаю мы решили обкатать обновку.
— Новая машина? — сразу же оглядела ее Агата.
— Ага, — довольно отозвался Глеб, — компенсация.
— Что, — прищурилась она, — вы тут всего ничего, а люди уже начали платить, чтобы вас больше не видеть?
— А ты что думала, — усмехнулся я, — мы не будем работать над репутацией?
Погрузив сумки в багажник, а девчонок на заднее сидение, мы наконец покинули аэропорт. Стоило тронуться, как за спиной началась трансляция. Ведьмочка защебетала, словно включенное радио, делясь впечатлениями о первой в жизни поездке на самолете. Среди этой самозабвенной болтовни я поймал в зеркале Улин взгляд. Улыбнувшись мне, она беззвучно, одними губами, произнесла два слова — и если первое еще оставляло неоднозначность толкований, то второе точно было «тебя».
Внезапно в салоне наступила тишина — наше личное радио почему-то сломалось.
— А где звуки? — полюбопытствовал я.
— Вспоминаю рецепт зелья от приворота, — ехидно откликнулась с заднего сидения ведьмочка.
— А что, по-твоему, в этой машине кого-то приворожили?
— Конечно, — в тон нашей общей подружке отозвался Глеб, — знаем мы тебя, читера!
Уля сзади усмехнулась.
— А что ты смеешься? — Агата повернулась к ней. — Жертва приворота может об этом и не знать. Зато это многое объясняет.
— Например? — уточнил я.
— Например, почему она сама к тебе сенных девок водила, — охотно пояснила подруга.
— А что такого? — предполагаемая жертва приворота пожала плечами. — Жить с Темнотой не просто, а я хочу помочь. К тому же мы давно обговорили этот момент.
— Опа, — тут же оживился Глеб, — и как же вы обговорили? Хотя бы в общих выражениях…
«Ты-то чего завелся?» — мысленно поинтересовался я.
«Да я только сейчас оценил, как кто-то удобно устроился, — отозвался он. — Аж восхищаюсь.»
— А вообще, Ульян, имей в виду, — продолжил этот поганец вслух, обращаясь к ней, но нахально поглядывая на меня, — если ему можно, то и тебе тоже можно…