— А за тройную?
— П-п-простите, — он сглотнул, — список заказов такой, что ну никак. Извините, — и шмыгнул за дверь, ведущую вглубь мастерской, и даже закрылся там на засов.
Чудесный сервис.
Мы вновь вернулись на улицу, в толкотню рядов, где все куда-то спешили, толкались и кричали, как и прежде. Мы здесь были как и все — обычные покупатели. Пока я не начинал показывать твой перстень. Вот только когда он был на тебе, эффект был другой.
— По-моему, нас послали, — озвучил очевидное Глеб. — Довольно вежливо, но послали. Уже дважды, причем. Смотрю, люди тут не хотят разговаривать по-хорошему…
Я невольно хмыкнул.
— Что? — он повернулся ко мне.
— Да так, вспомнил один ценный жизненный урок.
В памяти вдруг всплыла одна из немногочисленных коротких прогулок по городу — отец редко меня этим баловал, — когда мы с ним бродили по Летнему саду, и, вопреки своей обычной мрачности, в тот день он был в отличном настроении. Даже мороженое мне купил.
— Покажи всем фак, — вдруг сказал отец.
— А можно?
Вопрос был вполне логичен. Потому что дед, который забрал меня от него к себе и со всем рвением воспитывал во мне аристократа, твердил совсем другое.
— Смотри, — ухмыльнулся отец.
Следом он вскинул обе руки, загнул все пальцы на обеих, кроме средних, и повернулся, показывая всем вокруг сразу два фака. Гуляющих по саду в тот день было достаточно, и все, кто видел, нервно шарахнулись — будто это были не факи, а оружие.
— Если в любой ситуации, — довольно продолжил отец, — в каждый момент своей жизни ты не в состоянии показать всем, кто к тебя окружает фак, значит, ты недостаточно силен. Надо стремиться к тому, чтобы ты всегда мог это сделать. Вот я могу.
И еще раз показал фак. Парочка, проходившая мимо, чуть ли не в кусты отскочила. Из глубины аллеи вынырнул охранник, но, подумав, все-таки не рискнул подойти.
— А дедушка говорил, — заметил я, — что это неприлично.
— Тут нет твоего деда. Только я, — отрезал отец. — Что, покажешь? Или слабо?
Ну я и показал фак. Ему. За что тут же получил первоклассный подзатыльник.
— Понял? — пояснил он. — И не залупайся на тех, кто сильнее.
Видимо, и граблю этому жесту тоже научил он.
А потом этот жизненный урок я протестировал в элитной столичной гимназии, куда меня в воспитательных целях запихнул дед. Протестировал на каждом, кто хотел мне напакостить — а в этой благообразной богадельне желающих было много, ибо я все-таки был сыном колдуна и там об этом знали. В общем, каждому, кто ко мне подваливал не с мирными целями, я в ответ показывал фак. Понятно, чем это заканчивалось. Сколько благородных носов я свернул тогда — и не сосчитать. Не знаю, почему меня не отчислили — видимо, настолько боялись того самого колдуна, за родство с которым меня задирали дети. Потому что глупые дети еще могли нарываться на сына мессира Павловского, а вот умные взрослые уже старались не связываться.
Вот такой ценный урок от отца. Что-то он у меня сегодня из головы не выходит.
Еще немного пройдясь в глубину рядов, мы зашли в самую крупную лавку из всех, где точно не откажут, сославшись на непрофессионализм или высокую загрузку. Помимо ремесленных услуг, тут же продавали и скверну. Тянущиеся вдоль стен высокие полки казались аж черными из-за стоящих на них склянок, отсортированных по густоте содержимого и, соответственно, цене. Моя скверна, к слову, была здесь одной из самых дорогих. Ее даже продавали под вывеской “элитная”.
За прилавком сидела миловидная блондинка в синем служебном халатике с золотыми вышитыми буквами на груди — вероятно, инициалами хозяина лавки, поскольку такие же болтались и над входной вывеской. Местечко явно с претензией. Как раз то, что надо.
Девушка, едва завидев нас, расплылась в улыбке, аж сверкая ямочками на щеках.
— Что вы желаете, господа? — проворковала она.
Я уже привычно повторил, что желаю. Мне привычно подтвердили, что, конечно же, тут такое делают — в кратчайшие сроки и лучшего качества. Сообщили, как же мне повезло, что я обратился именно к ним, потому что они лучшие во всех рядах, и напоследок попросили показать мой гербовый знак. Я молча показал свою печатку, и от вида дерущихся собачек девицу перекосило так, будто они могли вцепиться ей в горло.
— Думаю, — она мигом перешла из дружелюбия в холод, — вам лучше уйти.
Ну из плюсов — тут хотя бы не юлят. Видимо, считают себя слишком большими и сильными.