– А ты говорил, убежим, – шепнул на ухо Сергею Сынок. – Говорю: момента ждать надо. Они тут все перекрыли по приколу… Сволочи…
– Худойбердыев, живой? – Максим выполз из превратившегося в некое подобие дзота окопа. Дерево рухнуло так, что прикрыло сверху, но на счастье, не придавило солдата. Зато теперь можно было не опасаться осколков сверху.
– Живой, мал-мал, – отозвался Худойбердыев.
С утра Максим обратился бы к Серанцеву, однако теперь что-то не очень хотелось иметь дело с товарищем по несчастью. Чурка, и тот вел себя намного лучше. Стрелял, не бегал, вообще, явно не собирался ни расставаться с жизнью, ни рисковать ею. Идут в атаку, значит, надо остановить. Хотя бы для того, чтобы выжить. Главный закон войны, ты или тебя, усваивается быстро.
– Взводного убило! – раздалось справа.
Оттуда показался Денис. Вид у пулеметчика был бледен. Он даже не обращал внимания на ссадину на щеке, и кровь стекала редкими капельками, пачкала без того грязную форму.
– Как?
– Разорвало!
Странно, большинство бойцов недолюбливало командира, извечный антагонизм между начальниками и подчиненными, а сейчас вдруг испугалось. Как же без него? Пусть лейтенант зримо не проявил себя, вроде Александра, однако он был офицером, знал, что и когда надо делать, а без него хоть пропадай.
Максим не удержался. Сходил, посмотрел на укороченное снарядом тело. Было жутко смотреть, во что может превратиться недавно здоровый человек. Ног нет, вообще ничего ниже грудной клетки. Лицо стало сплошной кровавой маской, тело разворочено, и даже пресловутый бронежилет ничем не помог.
– Что стоите? Соберите на плащ-палатку. Еще потери есть? – Ротный словно чувствовал, появился на позиции взвода. – Где замо́к?
Он имел в виду заместителя командира взвода.
– Еще во время атаки ранен. Эвакуирован первой партией.
Подразумевалось: сейчас будет вторая. А там, может, и третья.
– Кто из сержантов остался?
– Я! Командир первого отделения сержант Синицын.
– Принимай взвод, – старлей посмотрел на столпившихся бойцов. – А ты, десантура, будешь отделенным. Рука-то не болит?
– Ерунда, товарищ старший лейтенант. Жить можно, – усмехнулся Николай.
– Ты зря не геройствуй. В госпиталь бы надо…
– Что там делать? Сестричек кадрить? Так я вроде женат. Действительно, не ранение – ерунда. Поцарапало слегка. С таким на койке валяться стыдно.
Серанцев невольно посмотрел на десантника, как на идиота. Нормальный человек радовался бы, что удалось легко отделаться. И, разумеется, ни секунды не оставался бы на передовой.
Канонада на передовой окончательно стихла. Зато гремело где-то далеко в тылу и где-то впереди. Словно обе стороны обошли друг друга и теперь активно громили чужие коммуникации. Хотя, в действительности все обстояло гораздо проще. Артиллерия включилась в контрбатарейную борьбу и пыталась уничтожить неприятельскую. А так как располагалась она далеко от импровизированной линии фронта, то и снаряды с ракетами рвались где-то вдали. Даже результатов отсюда не узнать.
Пока боги войны выясняют свои отношения, царица полей может какое-то время отдохнуть.
– Лес горит, – встретил на командном пункте ротного Александр. – Далековато, в тылу.
– Так… Сильно?
– Отдельными очагами. Подожгли, самки собаки. Хотя, особо разгореться не должно. Ветерок слабый, дожди не так давно прошли… Не каждый очаг обязательно фатальное пожарище. Вот если бы напалмом или каким-нибудь объемным взрывом, тогда еще…
Ротный лишь кивал. Он меньше всего думал о лесных пожарах. Просто никогда не сталкивался с ними, да и вообще, мало ли на любой войне стреляли? И что, после каждого раза все вокруг выгорало?
– Васюкова убило…
– Знаю, – капитан помрачнел. – Если бы только его!
Он привычно закурил непонятно какую по счету сигарету.