– В принципе можно… У тебя что-нибудь осталось?
Володя сокрушенно развел руками: ничего булькающего у него испокон веку не залеживалось.
– Значит, в бар однозначно. И подальше от этого улья, – Саша кивнул на ресепшен, действительно напоминавший сегодня растревоженное медведем пчелиное дупло. Или осиное гнездо. – Бар возле амфитеатра. Дискача, наверное, сегодня не будет.
Володя не спорил.
– Там и народу поменьше. А то очень уж сегодня людно. В номер переместиться всегда успеем. Да и вдруг, между делом, узнаем что-нибудь дельное?
– У кого?
– Кто-то что-то все равно должен знать. Хотя бы местных порасспросим.
– Ага! Как за речкой. Помнишь?
– Ну, ты сказанул! Кто ж нам даст!..
Друзья тронулись по хорошо известному им маршруту: оба не любили чересчур шумных посиделок.
– Только чур – сегодня не напиваться! – погрозил пальцем Александру начальник.
– Так точно!
И оба, рассмеявшись над фантастичностью сказанного, неспешной походкой двинулись к ближайшему источнику спиртного, казавшемуся неисчерпаемым…
– Заметьте, как человек умело делает свой маленький бизнес. – Олег кивнул в сторону врача, продолжающего бродить по залу, словно привидение.
Каждый думает о других, примеривая их поступки к себе.
– Почему вы так думаете? Человек выполняет долг, приводит в чувство пострадавших… При чем здесь бизнес? – с плохо скрываемой неприязнью спросил Игорь.
И осторожно покосился в сторону Вики. Вдруг от напоминания о случившемся она снова сорвется в истерику? Вон весь вечер глаза на мокром месте. И поежился, вспомнив ее рассказ…
Собственно говоря, самой страсти они не видели: Татьяне и Вике повезло дважды – их автобус, пристроившись в хвост длинной очереди к пассажирскому терминалу, просто не успел доехать до здания аэровокзала и уж тем более высадить туристов. Досадная заминка обернулась несказанным благом для девушек и еще нескольких десятков русских, немцев, французов и прочих. Они не только не пострадали, но даже не видели собственными глазами результат рокового авианалета. Никто ничего не успел понять, когда над автобусом, на долю секунды показавшись в тонированных окнах, пронеслись хищные тени, а затем рвануло по барабанным перепонкам, задребезжало, высыпаясь мутно-белым крошевом из резиновой окантовки панорамное стекло, дико завизжали насмерть перепуганные женщины… А снаружи, из-за стен аэропорта, им вторил все нарастающий вопль сотен глоток, свистки полицейских и сирены автосигнализаций припаркованных на стоянке автомашин. И все это заглушали новые и новые разрывы, рев проносящихся над самой крышей самолетов, одиночные выстрелы и редкие очереди – очумевшие египетские полицейские палили в воздух, разумеется, не причиняя атакующим никакого вреда…
Когда из-за крыш в небо вдруг повалил густой черный дым, а из раздвижных дверей аэровокзала хлынула обезумевшая толпа, водитель, до сего момента пребывавший в трансе, резко вывернул руль и, сминая ограждение, вырвал автобус из тесной очереди, грозившей стать для всех братской могилой…
Подруги всего этого не видели: подчиняясь несвязному лепету бледной в синеву девушки-гида, бормотавшей что-то про теракт, они склонились к спинкам сидений и прикрыли головы руками. Но с них хватило и звуков. Если разрывы внезапно и резко ударили по ушам, заставили вздрогнуть, то донесшиеся издалека вопли обреченных людей были наполнены таким ужасом и такой болью, что никакая картинка добавить к этому уже ничего не могла.
На счастье, все это только прорвалось на какие-то секунды, а затем было заглушено новыми взрывами, воем сирен, ревом низко проносящихся штурмовиков…
Вика рассказывала это легко и многословно, будто содержание свежего голливудского боевика, на бледных, искусанных губах играла какая-то растерянная улыбка, а глаза с расширенными зрачками перебегали с одного слушателя на другого. Внезапно, прервав себя на полуслове, она упала на плечо бледной и молчаливой подруги и зарыдала, сотрясаясь и раскачиваясь.
Вот тут-то и появился рядом полузнакомый человек, представившийся врачом. Врач или нет, но желтые, блестящие, будто широко разрекламированные «эмэмденс», пилюльки, которыми он щедро одарил и девушек, и их спутников заодно, подействовали очень быстро…
– Говорите, при чем тут бизнес? – криво усмехнулся Олег. – А вы приглядитесь получше. Получше приглядитесь к этому деятелю. Он ведь каждый раз сует свои визитки, наверняка предлагая в дальнейшем посетить его клинику в России. Или что у него там? А лечение сейчас знаете сколько стоит? Сколько стоит лечение в России?
– Да не дороже, чем в твоем Израиле, – бухнул Сергей, который таблетку, в отличие от жены, так и не принял, а катал по широченной ладони-лопате. Да и к чему ему были какие-то там успокаивающие? Его «успокаивающее» на две трети наполняло объемистый бокал для сока.
– Опять? Вы опять? – взвился, негодующе блестя очочками, Олег. – Сколько раз вам повторять?..
– Ладно, ладно! – повысил голос Игорь. – Не ссорьтесь вы каждую минуту! И так голова трещит!
– О чем я? О чем это я? – финансист снял очки и протер их салфеткой. – Да!.. Да если десятая часть осчастливленных этим эскулапом заявится на прием, доброхот наш обогатится! Обогатится наш доброхот, будьте так уверены!
– Эску… кто? – заинтересованно обернулся Сергей. – Кулап?
Остальные сидящие за столиком тоже присмотрелись к поведению врача внимательнее.