Еще три дня…
Потихоньку доспевает в котле каша. Скоро подъедут дозорные, а там и неспешный обед. Еще бы солнце не так жарило, а то даже ешь, и то потеешь.
Яков хорошо знал своих казаков. Потому стоило Михаилу чуть насторожиться, как урядник немедленно спросил:
– Что?
Вроде никого не видать было в степи, и все-таки Михаил, лет на пять старше командира, крещенный индеец, посватавшийся к дочери Полякова, оженившийся, да так и оставшийся в станице, зря напрягаться не будет.
Владеть саблей Бычий Хвост (так переводилось его исконное, дохристианское имя) пока умел лишь на среднем уровне, пикой – вполне терпимо, все же у индейцев исконно имелись копья, а переучиться недолго, но прирожденный охотник умел чуять издалека и всадников, и дичь. Каким образом – объяснить новоявленный Михаил не мог, однако вряд ли дело было лишь в отличном слухе.
– Всадники, – односложно ответил казак.
– Понятное дело. Пора нашим возвращаться, – заметил Петр.
– Это не наши. Наши уже рядом. А те – далеко. И едут со стороны границы.
– Гляньте, – кивнул урядник.
Вообще-то на холме был наблюдающий, но вдруг?..
Пока проверяли, Михаил, желая удостовериться в предположениях, припал ухом к земле и долго настороженно слушал.
– Едут. Не меньше двух десятков. Наверно, индейцы.
– Почему? – не выдержал подобной осведомленности Бакланов.
Ему по молодости хотелось быть лучшим во всем, да вот не получалось. Нет, обиды не было, как не было зависти, зато имелось огромное желание понять, как и по каким признакам казак, который и казаком-то являлся, что называется, от роду неделя, сумел обнаружить гостей издалека и даже определить, кто такие.
Урядник не выдержал, тоже припал к земле, но ничего услышать пока не смог.
– Просто. Кони не подкованы. Соседи куют. Мы – тоже. Индейцы – нет.
Получалось, себя к индейцам Бычехвостов не относил.
Так ведь казак – не нация, а судьба.
Но все-таки первым заявился левый дозор. И уж потом с холма скатился все тот же Петр и тихо выдохнул:
– Индейцы. Человек двадцать, не меньше. Все верхом, с ними еще несколько заводных лошадей. И вождь имеется. С перьями на голове. Все как положено.
Невольно на Михаила посмотрели с уважением. Такой талант заслуживал почтения.
– Давай взглянем вместе, – предложил индейцу урядник. – Подскажешь, что хоть от них ожидать.
Гости-то разные. Одни едут с добром, другие – с какой-нибудь каверзой, третьи просто бегут куда глаза глядят, лишь бы подальше от обосновавшихся севернее поселенцев и их странного государства.
Иногда ясно сразу, зачем и почему. Негры, скажем, чернокожие, таких казаки до прибытия сюда и не видывали, те явные беглые. Белые – уже по-всякому. И возможные преследователи, и бандиты, но порою – заблудившиеся люди, а то и любопытный народ, желающий узнать, как живут южные соседи. И совсем неясно с индейцами. Тут уж надежда на Михаила. Он разбирается в многочисленных племенах, а равно – в намерениях. Насколько это возможно, разобраться с намерениями.
– Кто-то из равнинных. Точно не скажу. По-моему, с миром, – высказался Бычехвостов, внимательно посмотрев на далеких всадников. Широкое лицо казака оставалось привычно-невозмутимым.
– Сам вижу, что с миром, – пробурчал Бакланов.
Два десятка конных – это не набег за лошадьми. Маловато их, да и едут в открытую, пусть с некоторой опаской.
– Что ж, Петр, остаешься здесь за старшего. Мало ли… Михаил и Иван – за мной. Поедем, спросим, с чем пожаловали.
Какие сборы у казака? Трое взяли пики и подчеркнуто неспешно выехали из-за холма навстречу гостям. Подвоха особо не ждали, но случись что, пика – оружие в умелых руках грозное, а руки у казаков были умелыми. Кому-то из противников явно не поздоровится. Оставшиеся же на холме дежурные вполне успеют подать тревожный сигнал соседним заставам.