Читать книгу «"Фантастика 2023-146". Компиляция. Книги 1-19» онлайн.

– Степан Петрович! Это ты?

Курицын был несколько обескуражен приемом, и никакой уверенности в его вопросе не прозвучало.

– Ну, я. А ты-то кто? – все так же недобро спросил хозяин, и вдруг тон его изменился: – Иван Захарович! Неужели?!

Громыхнул засов, скрипнула калитка, и перед путниками возник крепкий мужчина лет тридцати пяти. Одет он был в холщовые штаны, косоворотку навыпуск и наброшенную поверх безрукавку.

– Иван Захарович! – Хозяин отбросил в сторону топор и с видимой радостью обнял бывшего сослуживца. – Ты уж извини за встречу, но не ждал. Видит Бог, не ждал, – пробормотал он затем, чуть отодвинувшись. – Да вы проходите в дом. Я мигом скажу бабе, чтобы стол собрала.

Он посторонился, а затем бодро заковылял рядом. Орловский сразу заметил, что правая нога хозяина не сгибается в колене.

– Ранен? – коротко осведомился он.

– Под Варшавой, – кивнул Степан Петрович. – Если бы Захарыч не вытащил, хана бы была. Он же меня под пулями с версту на себе волок! Вон, даже ногу врачи оставили. Правда, не гнется, ну да не беда. Главное, живой. А вы-то как добрались? Тут слухи ходят, что в округе от банд совсем житья не стало. Сосед один на денек к родне в деревню поехал, и вот уже две недели, как о нем ни слуху ни духу. Как сгинул.

– Банд много, – согласился Орловский. – Только что делает ваше правительство?

Степан Петрович посмотрел на него с некоторым изумлением и словно ребенку ответил:

– Как – что? Правит.

Ответ был настолько исчерпывающим, что Орловский решил пока не уточнять, в чем именно заключается это правление.

Дальше была долгожданная баня. Орловский и Курицын парились долго, с наслаждением и лишь потом, усталые и освеженные, уселись за стол.

Величайший полководец мира не зря учил, что после бани можно продать последние портки, но чарку выпить надо. А когда же прием чарки на Руси не сопровождался разговором?

Для начала Курицын рассказал о трудностях нынешней дороги, поневоле подробнее остановившись на схватке в Рудне. Хозяин качал головой, посматривал на Орловского с откровенным уважением, искренне поругивал расплодившихся в последнее время разбойников, которые нападают на всех людей без разбора.

– А у вас как? Пока тихо? – спросил Орловский.

– Какое там! – Степан Петрович махнул рукой. – Днем еще куда ни шло, но по ночам такое творится, что не приведи Господь! Не зря кто-то почитай большую часть собак порешил. Теперь другие этим пользуются. Через три дома от нашего всю семью подчистую вырезали вместе с детьми. И так странно: все трупы без крови, будто слили ее в бочонок и унесли. Даже слов не подберешь. А главное, добро почти не тронули. Убили, но за что, если толком не пограбили? За-ради убийства?

– Почему бы и нет? Видал бы ты, что повсюду творится! Я не понимаю другого: практически везде царствует анархия. Кто сильнее, тот и прав. Но у вас же есть власть. Почему она не принимает никаких мер против преступности?

– Почему не принимает? Чуть ли не через день в городе проходят митинги с призывами к спокойной жизни и осуждением насилия. Причем выступают на них не кто-нибудь, а первые граждане правительства.

– Не помогает? – Орловский не смог сдержать иронии.

Он уже успел узнать, что члены правительства называют себя первыми гражданами республики. Есть первый гражданин образования, первый гражданин торговли, первый гражданин иностранных дел. Самих иностранных дел, понятно, нет, так как связи рухнули, и даже неизвестно, есть ли другие страны или нет, но вдруг кто-нибудь да объявится?

Новоявленная республика была изначально объявлена самой демократической в мире. Поэтому все решения вступали в силу лишь после единогласного и единодушного голосования.

Беда была в том, что и в правительстве, и в народе всегда находилась группа несогласных с очередным предложением. Приходилось каждый раз искать какой-нибудь компромисс, однако и он точно так же устраивал не всех. Поэтому ничего конкретного до сих пор принято не было.

Исключением являлось только само учреждение республики, но в деревнях, даже самых ближних, никто признавать ее до сих пор не спешил.

Что же касается юстиции, то само ее существование в свободной стране было поставлено под вопрос. Свобода не может быть ограничена никаким законом, с этим были согласны все. Прежняя полиция была физически уничтожена еще во время великой бескровной революции, созданная же взамен милиция была занята исключительно ловлей контрреволюционеров и людей, не признающих новую народную власть, а наведение порядка на улицах было возложено на самих горожан.

Армия была оставлена для защиты завоеваний революции и была представлена двумя запасными полками и школой прапорщиков. Как и государство, армия является самой свободной из всех, что когда-либо существовали в истории. Все приказы в ней становятся обязательными после единогласного утверждения всеми солдатами, и даже командные должности являются выборными.

Лишь в школе прапорщиков сохранилась прежняя дисциплина, и потому много раз поднимался вопрос о ее разгоне, только до этого никак не могут дойти руки. Или же дело заключается в начальнике школы полковнике Мандрыке, которого побаиваются все, включая правительство.

– Правильный мужик. Нога у него, как у меня, не гнется. Поранен еще на японской. Строг, крут, но справедлив. Своих в обиду никогда не даст, – высказал свое мнение о нем хозяин.

После получаса разговора картина в общих чертах прояснилась. Орловский не знал, насколько велика вероятность того, что местная анархия сумеет переродиться в нечто более путное, но что в противном случае она обречена, был уверен на сто процентов.

И все-таки хотелось увидеть все самому, почувствовать общую атмосферу города. Только сил на прогулку прямо сейчас не было.