Читать книгу «"Фантастика 2023-146". Компиляция. Книги 1-19» онлайн.

17

Снова вокруг лежала бескрайняя степь. Куда ни кинь взгляд от горизонта до горизонта – сплошные травы. Это не Россия, где через каждые двадцать верст – почтовые станции и повсюду взгляд натыкается на хутора, деревни, села… Едва населенный дикий край.

Где ж вы, спешащие сюда поселенцы? Такие просторы – и свобода. Хоть организовывай республику, где все будут равны, а править – только достойнейшие.

Республику Чока.

Муравьев вспомнил старые мечты и невольно улыбнулся.

Что-то он стал сомневаться в собственных юношеских мечтах. Где гарантия, что наверху окажутся самые умные и благородные, а не наиболее ловкие и беспринципные? Последним-то намного проще ловить рыбку в мутной воде.

Разговоры с доном Карлосом, преследование повстанцев поневоле заставили вспомнить историю Французской революции. Старую власть свергли, а потом? Море крови, бесконечная борьба друг с другом и венчающий итог – маленький человек, провозглашенный новым императором и захвативший большую часть мира. Стоила ли игра свеч?

Кто-то, разумеется, выиграл, сумел подняться с самых низов, но не больше ли тех, кто проиграл? Причем не только в среде дворянства, но и простого народа. Зачем же тогда все?

В жизни всегда надо стремиться к справедливости, но не лучше ли добиваться ее законными путями, чем ради нее плодить новое горе, пытаясь низвергнуть существующий порядок вещей? Может, действительно править должен тот, кто имеет на это исконное право, а остальные помогать ему в его хороших устремлениях и отвращать от плохих? Разве не император был олицетворением стойкости народа в дни недавней войны? Стал бы простой крестьянин отстаивать Отечество, если бы им управлял избранный на несколько лет временщик? И как подобный порядок вещей вяжется со Святым Писанием?

Хоть Муравьев считал себя человеком просвещенным, он с детства впитал в себя христианские ценности, а в них есть слова об избранности, но нет – об избираемости.

И все-таки насколько приятно было когда-то мечтать о царстве свободы и разума!

Или – лучше о смугловатой прелестнице? Дон Карлос все равно дремлет рядышком под мерное покачивание экипажа.

Помечтать не удалось. Уже близко показались возделываемые поля. Черные фигурки копошились на них, словно муравьи, а между ними сновало несколько всадников. Даже вглядываться не требовалось: всадники наблюдали за работой. Вот один из них явно остался чем-то недоволен, вскинул руку и огрел провинившегося не то плетью, не то бичом. Тут уж расстояние давало пищу для домыслов, хотя велика ли разница?

Появление отряда немедленно привлекло внимание всадников. Черные рабы распрямились было, но немедленно засуетились вновь. Кто бы ни проезжал, уделом двуногой собственности хозяина был лишь труд. У плантатора всегда есть много средств убедить в своей правоте даже самых нерадивых.

Один из всадников нарочито неторопливой рысью направился наперерез двигающемуся отряду.

Дон Карлос очнулся, почувствовав, что в нем сейчас появится нужда. Николай уже кое-как умел говорить по-испански, но объявившийся рабовладелец вполне мог не знать этого языка.

В самом деле, всадник что-то пролаял на английском. Самое удивительное состояло в том, что на казаков и ехавшего в коляске Муравьева он при этом смотрел свысока, словно был заведомо сильнее. Или же это говорило, что проезжавшие нарушили все мыслимые и немыслимые законы.

– Что он говорит? – В ответ капитану поневоле пришлось напустить на себя еще более высокомерный вид.

Ему не раз и не два доводилось встречаться с наглецами всех сортов, просто в некоторых случаях неписаные правила общества заставляли не реагировать на это, зато в иных требовали немедленно потребовать сатисфакцию.

Тут был третий случай. Муравьев выступал не как частное лицо, а как представитель наместника и самого государя. Соответственно, итог для всадника мог быть весьма плачевным.

– Он говорит, будто мы вторглись в частные владения, – хмыкнул дон Карлос.

– Передайте ему, что здесь – земли русского императора, а я его представитель. И все прочие владельцы обязаны слушаться любых моих распоряжений, – нарочито небрежно заявил Николай.

Подъехавший Быкадоров одобрительно кивнул. По лицу казака было видно – надсмотрщик ему весьма не понравился.

Надсмотрщик еще пытался что-то возразить, но слушать перевод Муравьев не стал.

– Велите ему проводить нас к хозяину. – Капитан излучал ледяной холод.

– Жаль, дерева нет. Я бы повесил молодца, чтобы другим неповадно было, – вставил Быкадоров, подкрепляя слова красноречивым жестом.

Казачья полусотня была лучшим аргументом в кратком споре.

Разумеется, никого вешать Быкадоров не мог. В империи строго относились к человеческой жизни, и ни о каких казнях речи не было. Разве что в военной обстановке – мародеров, но что мог знать о том североамериканец? Его загорелое лицо заметно побледнело, а голос мгновенно утратил высокомерие.

– Слушай, Быкадоров, ты в следующий раз больше так не шути, – произнес Муравьев, когда отряд вновь тронулся в путь. – Подумают еще, что у нас порядки как у них: чуть что – на ближайшее дерево без всякого суда.

Ставший проводником надсмотрщик ехал чуть впереди, но русского он не знал, и капитан говорил спокойно.