– Солнце красно к вечеру, моряку бояться нечего, – пробормотал Литке известную пословицу.
Приближалась ночь, а с нею неизбежные проблемы – не потерять во мраке подопечные суда. Хотя это были уже проблемы не Литке. Его вахта заканчивалась, и теперь офицера ждал отдых в крохотной каюте, ужин и сон.
Пословица оказалась верной. Следующий день не принес каких-либо изменений в погоде. Устойчивый ветер, небольшое волнение, безоблачное небо – не поход, а мечта моряка. Далекий островок, маячивший на горизонте, лишь подчеркивал идиллию разворачивавшейся перед взорами картины.
Тем более лишними показались три небольших корабля, внезапно вынырнувшие из-за проплывающей мимо земли. Спустя какое-то время следом появился четвертый и стал догонять ушедших вперед товарищей.
– Два брига и две шхуны, – прокомментировал Врангель, оторвавшись от подзорной трубы.
– Интересно, это вчерашние? – спросил, ни к кому конкретно не обращаясь, Матюшкин.
– Бросьте. Как бы они догнали нас ночью? – вздохнул Литке.
Офицеры вновь в полном составе находились на квартердеке и, как вчера, внимательно всматривались в чужие корабли, пытаясь определить их принадлежность и возможные намерения.
И как вчера, транспорты стали сближаться, стараясь держаться поближе друг к другу перед лицом вероятной опасности.
– А ведь это по нашу душу, господа, – сделал вывод Головнин. – Кто-нибудь видит их флаг?
Небольшая флотилия в самом деле лавировала почти против ветра, но общий курс не вызывал сомнений. Неведомые суда явно двигались на пересечку курса конвою, и вряд ли они делали это лишь для того, чтобы поприветствовать собратьев или поинтересоваться, скажем, грядущей погодой.
– Мексиканский, – первым углядел флаг над одним из кораблей Литке. – Вернее, флаг самозваной республики.
– Значит, пираты, – кивнул Головнин.
Купеческие суда уже без всяких напоминаний ставили дополнительные паруса.
Капитан внимательно посмотрел на офицеров, скользнул взглядом по палубе «Камчатки» и коротко распорядился:
– Свистать всех наверх! К бою!
Подтверждая последние слова, немедленно запел горн, а мгновение спустя к нему подключился барабан.
Повинуясь сигналам, шлюп ожил. Нет, он раньше тоже отнюдь не производил впечатления сонного царства, но теперь жизнь на нем не шла – кипела.
Вновь, как при первой встрече с пиратами, сноровисто карабкались по вантам марсовые, канониры готовили к бою закрепленные перед тем по-походному пушки, открылся зев крюйт-камеры, и натруженные руки привычно извлекали на свет божий ядра, картечь и заряды. Уже посыпалась песком палуба, дабы затем не скользить по крови, лекарь раскладывал в кают-компании инструменты довольно устрашающего вида, несли уксус для охлаждения орудий и оружие – для матросов на случай абордажа.
Суета улеглась очень быстро, уступив место деловитому ожиданию. Офицеры в последний раз пробежались по палубе, проверяя готовность, а затем собрались на квартердеке.
Шлюп уже выдвинулся в сторону пиратской флотилии, прикрывая от последней транспортные корабли. Четыре против одного было многовато, однако «Камчатка» была военным кораблем с прекрасным экипажем, а ее пушки были мощнее тех, которые могли нести небольшие бриги и шхуны.
Головнин с некоторой тревогой посматривал в сторону подопечных судов. Самое плохое, что могло бы быть, – их бегство в данный момент. Тогда шлюп просто не сумеет защитить находящиеся в разных точках транспорты, а количество нападающих позволит хотя бы паре из них пуститься в погоню.
Видно, шкиперы сами понимали это, и суда, напротив, сошлись, насколько позволяла им безопасность при маневрировании. На каждом из них тоже было по нескольку мелких пушек, и все вместе они могли хотя бы попытаться постоять за себя.
– Какие предложения, господа?
Устав предписывал в сложных случаях созывать военный совет, и Головнин воспользовался своим правом.
Взоры офицеров устремились на Матюшкина, бывшего среди них младшим. Конечно, совет офицерский, но раз уж на него приглашен юнкер…
Помимо юнкера на шлюпе имелся гардемарин Лутковский, и каким образом было решено, что из двух кандидатов в офицеры первым должен высказаться Матюшкин, оставалось тайной.
Или дело в том, что Лутковский учился в Морском корпусе, а Матюшкин до недавнего времени был человеком сугубо штатским? Все же Царскосельский лицей задумывался как место подготовки будущих администраторов высокого ранга, а не военных, тем более – для морских нужд.
Думал юнкер недолго:
– Напасть первыми. Ветер у нас, мы успеем разнести одного из пиратов, пока остальные смогут прийти к нему на помощь.