Он едва успел закончить тираду, как кавалеристы влетели в деревню, и один из них крикнул на ходу:
– Противник на дороге! Через пять минут будет здесь!
– Вот так-то, прапорщик, – усмехнулся довольный своей правотой Петров. – Сейчас увидим, кого к нам несет.
Страха штабс-капитан не испытывал. После большой войны нынешний противник казался ему несерьезным. Враг был нечеловечески жесток, однако недисциплинирован и неумел. Пусть многие в бандах прошли войну, отсутствие порядка лишало их ныне стойкости, а мысли о собственной шкуре – жертвенности.
– В цепь! Занять позиции и не высовываться! Огня без команды не открывать! – раздался голос Аргамакова, и полковник с разбега опустился рядом с офицерами.
Следом за ним торопливо бежали солдаты обеих рот. Пулеметчики тащили свои пулеметы, разворачивали их, проворно вдевали ленты.
Какая-то минута, и на околице все стихло. Люди привычно укрылись, устроились поудобнее и теперь терпеливо ждали начала боя.
– С минуту на минуту появятся, – заметил Аргамаков, подкручивая бинокль.
Словно подтверждая его слова, из леса одна за другой выкатились подводы с сидящими на них людьми. В промежутках маячили конные, и все это медленно двигалось к притаившейся деревне.
– Господин полковник! Артиллерия готова выехать на позицию! – Сторжанский появился пригнувшись и теперь оценивающе смотрел на выползающий без всяких мер предосторожности отряд.
– Подождем. Пусть вылезут все. – Аргамаков оглядел собравшихся штабных и снова занялся противником. Чувствовалось, что больше всего полковник боится спугнуть ничего не подозревающих мародеров.
В приближающейся колонне на глаз было человек полтораста. Одетые в серые шинели, разномастные пальто, вооруженные кто чем – типичный сброд, вылезший наружу с началом Смуты.
Оставалось неясным, была ли то банда Горобца или какая иная, из тех, что кроваво разгуливали нынче по земле. Вроде бы мелькала пара бушлатов, только матросов хватало и без доморощенного колдуна, да и шла колонна не со стороны железной дороги.
Что опять-таки ровно ничего не доказывало.
– Имшенецкий! Срочно передай Гану! Пусть выдвигает эскадрон в обход, чтобы отрезать путь отступления!
Со стороны приближающегося отряда разухабисто грянула гармонь, и адъютант пустился в путь под ее лихие напевы.
Банда, она банда и есть. Ни разведки, ни дозоров расплодившиеся любители легкой поживы не признавали. Впрочем, и с организованным сопротивлением они практически не сталкивались, а ждать подвоха от крестьян…
Можно было уже различить лица ближайших бандитов, и Аргамаков невольно пожалел, что не позвал сюда Курковского. Тот был единственным из офицеров, видевшим Горобца.
Но та банда, не та, какая разница?
– Огонь!
Четко и слаженно грянул первый залп. И почти сразу за ним запели свою смертоносную песню пулеметы. Восемь «максимов» и шесть кольтов осыпали открытое поле таким количеством свинца, что не дали разбойникам ни одного шанса к спасению.
Это был не бой, а бойня. Бандиты валились на землю, чтобы больше не подняться, другие очумело ждали своей очереди, кто-то лихорадочно разворачивал повозки в надежде удрать, наиболее отчаянные пытались стрелять в ответ…
А потом из-за крайних домов вылетел эскадрон, забрал в сторону и уже у самого леса развернулся в лаву, изменил направление.
Стрельба стихла. Уцелевшие бандиты судорожно пытались спастись бегством, а на них с фланга грозно и молча надвигались кавалеристы. Весело сверкнули на весеннем солнце вскинутые шашки. Затем противники столкнулись, и избежавшие пули встретились с клинком…
Да только хрен редьки не слаще!
– Ну, что?
– Не они, господин полковник! По показаниям пленных, бандой руководил некий Муралов из бывших солдат. Никакими колдовскими способностями не обладал. О Горобце они слышали, но сталкиваться не доводилось. Насколько можно судить, нашего матроса они побаивались. У него сил больше, да и слухи ходят о его особых способностях. Тут ведь каждая банда сама за себя, а с остальными норовят по мере возможности расправиться. Как пауки в одной банке.
– Жаль, – вздохнул Аргамаков. – Хотя одной шайкой меньше – тоже неплохо. Имшенецкий, а что у вас?
Адъютант, который вел подсчет трофеев, по памяти перечислил:
– Три «максима», больше сотни винтовок, но из них штук тридцать берданок. Револьверы разных систем, гранаты. Из остального – более двух миллионов рублей, есть драгоценности плюс спирт, продукты, три десятка хороших коней и много раненых. Ну, там еще мануфактура и так, по мелочи.