Обросшие бородами или гладко выбритые, с усиками и без них, собравшиеся меньше всего напоминали аристократов в европейском смысле слова. Скорее приодевшихся и разбогатевших разбойников с большой дороги, желающих изобразить людей света. Судя по громким голосам, многие если и не являлись моряками, то не раз и не два ступали на палубы по торговым делам и уже давно отвыкли говорить тихо. Липранди с трудом разбирал отдельные слова в общем крике и невольно подумал: если уж это заведение считается приличным, то каковы неприличные?
Утешало лишь, что большинство говорило на французском. Английского Липранди не знал. Да и зачем этот малораспространенный язык в Европе?
Из полумрака к путешественникам устремился какой-то субъект. Он явно хотел предложить новым посетителям свои услуги, но пригляделся и только выдохнул:
– Вы?
– Да, – жестко отозвался де Гюсак.
Одного слова оказалось достаточно, чтобы субъект исчез с еще большей легкостью, чем объявился. Видно, спутника Липранди и впрямь неплохо знали в городе.
Отовсюду слышались приветствия. Люди подходили к де Гюсаку, спрашивали его о делах и продолжительности пребывания в их городе, о прочих обязательных в таких случаях вещах… Аристократ отвечал в общих чертах, лишь некоторым намекал, что после краткого отдыха найдет их и кое-что предложит. Отыскалось и местечко, сравнительно уединенное, где не приходилось сидеть зажатому с обеих сторон.
Вместо официанта вышел сам хозяин, обнял Гюсака и с некоторым упреком пожаловался, что давненько не видел гостя в своем заведении.
– Всё дела. Только сегодня прибыл, – отозвался француз и отрекомендовал своего спутника: – Будьте знакомы. Это – Жан ле Пранди. Прекрасный человек, недавно покинул Старый Свет и теперь ищет достойного приложения капиталам.
Фамилия его молодого компаньона раздвоилась, превратилась в сочетание второй части с французской дворянской приставкой, каковой она была в далекие времена, и это прибавляло двадцативосьмилетнему мужчине дополнительный вес в глазах местных жителей.
Нигде так не уважают аристократов, как в странах, где на словах царит полное равенство.
– Достойно. Для предприимчивого человека лучше нашей страны не найти, – заверил хозяин. – Не хотите ли взглянуть на Книгу почетных посетителей? В моем заведении собирается цвет страны, люди, которые составляют ее гордость.
– С удовольствием.
– Но, может, прежде что-нибудь выпьем? – встрял де Гюсак.
– Что желают господа? Я бы предложил «Поросенка со свистом».
– Пусть будет «Поросенок», – согласился Липранди, но когда хозяин отошел, поинтересовался у Гюсака: – Что хоть это такое?
– Достаточно ядреное пойло, – хмыкнул француз. – Каждый из местных хозяев гонит спирт сам. Потом настаивает его по собственным рецептам на тропических травах и фруктах и в довершение дает получившемуся продукту какое-нибудь название. У нас на родине такое пойло станут пить разве что клошары, но здесь за неимением лучшего… – И он вздохнул, очевидно вспоминая виноградники Шампани и Бордо.
Хозяин как раз вернулся с двумя стопками и толстой книгой в кожаном переплете.
– Первая выпивка новичку – за счет заведения, – провозгласил он.
Липранди осторожно понюхал напиток. Пахло странно, но сквозь диковинные ароматы отчетливо пробивался запах сивухи.
Сидевшие поблизости посетители уставились на новичка, очевидно желая поглядеть на его реакцию.
– Это очень крепкое, – тихонько предупредил де Гюсак.
Но ждущие взгляды завели Липранди. Зрителям явно хотелось насладиться позором непривычного новичка – так получайте!
Он выдохнул воздух, сделал крохотный вдох и одним глотком проглотил настойку. Внутренности чуть обожгло, напиток явно был покрепче водки и рома, но не настолько, чтобы вызвать у бывалого человека какую-либо реакцию, кроме разве легкого шума в голове.
И конечно вкус. Напиток, с точки зрения Липранди, не блистал, да мало ли что доводилось пивать в военных походах?
Зал взорвался аплодисментами. Завсегдатаи даже вскочили с мест, те, кто сидел, естественно, и дружно отбивали ладоши, приветствуя нового человека. Даже сам хозяин взглянул с явным одобрением и открыл перед гостем принесенный альбом.
– Повторить. – Липранди кивнул на опустевшую рюмку.
Хозяин удалился, и гость стал рассматривать исписанные листы.
– Признаться, фамилии мне ничего не говорят, – тихо заметил он спутнику.
– Разумеется. Кто же в Европе слышал о нас? Но здесь отметился весь цвет здешнего общества. Аристократы, крупные землевладельцы, торговцы, банкиры… – вновь начал перечислять Анри.