— За что?
— За заговор с Крайоной с целью обеспечить нашим врагам победу в войне. Вот за что! А если бы завтра тебе предстояло выходить на Парапет? Какие у тебя были бы шансы?
— Наверное небольшие.
— Вот видишь! Ее поведение нельзя оправдать ничем. А если их видел не только мой агент? Если слухи об этом просочатся в Академию?
— Жаневена прикончат. Ребята решат отомстить за меня и разберутся с ним по-свойски. Спасибо, что предупредил. С этим нужно что-то сделать, чтобы избежать самосуда.
— Так я уже предложил. Закатать ее в каталажку и дело с концом.
— Мне не до шуток.
— А я и не шучу.
Риордан прерывисто вздохнул. Сирсонур скрипнул зубами и отвел взгляд. Для него невыносимо было видеть друга в таком состоянии.
— Знаешь, а она ни в чем не виновата, — наконец вымолвил Риордан.
— Ну, вот, прошло пять минут, и ты ее уже оправдываешь. Проклятущая любовь! Что она творит с человеками???
— Все так, мой верный друг. Все именно так. Любовь. Сердцу не прикажешь. Она любит и ничего не может с этим поделать. Разумом она тянется ко мне. Я блестящая партия. Может быть самая лучшая в Овергоре. Родители в восторге. Думаю, что она даже приказывает себе полюбить меня. Но не может, потому что ее сердце принадлежит Жаневену. То, что видел твой агент — это не измена и не предательство. Это безрассудный порыв. Ее душа разрывается.
— Какая бедняжка, — саркастически проронил Сирсонур. — Ладно, пес с ней. А этот твой молодчик? Он, что, не понимает, на чью женщину посягнул? Вот ведь скотина!
— Он тоже не виноват. По той же самой причине. Он любит и борется за свою любовь. Понимаешь, сила любви притягивает этих двоих так, что они даже сопротивляться не могут. Поверь, я хорошо понимаю, о чем говорю. Сунься между ними третий, так его просто раздавит.
— Вислоухие демоны! Посмотрите на него! Никто у него не виноват. Его оставили с носом и никто не при чем. Ладно, пес с Жаневеном тоже. Меня интересуешь исключительно ты. Или третий, как ты только что себя обозвал.
«Я словно попала в сказку, о которой с детства мечтает каждая девушка».
— Сказке конец, — горько произнес Риордан. — Мне жаль, что она была такая короткая. Но я счастлив, что она все-таки была.
— Ты твердо решил?
— Да, все кончено, — Риордан поднял голову и посмотрел Сирсонуру прямо в глаза.
— Не передумаешь?
— Нет.
— Ладно, — Сирсонур не сводил с друга испытующего взгляда. — Как сообщишь ей о разрыве? Помчишься сегодня в Глейпин?
— Нет. Нам не стоит встречаться. Признаюсь, мне будет тяжело ее видеть. Я напишу письмо.
— Хорошо. Она его получит. А завтра прибежит к тебе и бросится на шею со словами: «Прости любимый, бес попутал»! Как поступишь?
— Вполне может такое случиться. Эти слова скажет ее разум. Может быть, она действительно придет в отчаяние. Но для нее это всего лишь самообман. Костер любви просто так не потушишь. Он останется тлеть, чтобы в любой момент разгореться с новой силой.
Риордан говорил тихо. И даже дышал вполовину легких. С момента, когда он узнал о том, что случилось в субботу, у возникло чувство, будто чья-то ледяная рука сжала его сердце. Стиснула и не отпускает. И стоит ему вздохнуть в полную силу, как оно не выдержит притока крови и просто взорвется.
— Боги! Нет, я не сижу сейчас в обществе поэта-меланхолика. Рядом со мной Мастер войны королевства Овергор. Итак, разум, любовь и прочие слюни — это очень романтично. Но как поступишь ты в итоге?
— Я уже сказал. Все кончено.
— Тебе хватит твердости?
Риордан рассмеялся. Это был смех сквозь слезы.