— Кроме того, вы устраиваете жизнь тех, кто покидает ряды поединщиков.
— Подтверждаю. Сынок, переходи к делу. Зачем произносить то, что и так у всех на слуху?
Риордан усмехнулся. Он поднял свой бокал и сделал глоток. Скиндар напряженно следил за каждым его движением.
— Некоторое время назад в столице был совершен ряд убийств.
— Эх, сколько лет я живу в Овергоре, и все время тут кто-то кого-то режет. Городские тюрьмы никогда не пустуют.
— На этот раз за убийствами видна очень умелая рука.
— Одна?
— Что одна?
— Эти преступления совершил однорукий? Тогда ты пришел по адресу. Возьми из кипы лист и записывай. Ардел. Прозвище — Ветер. Боевая специальность протазан. Потерял правую руку во время войны с Меркией. Проживает в Венбаде.
Риордан поморщился.
— Я неправильно выразился капрал. Есть основания полагать, что преступления совершил человек, прошедший обучение военному ремеслу. Обычные уроки фехтования ни в счет. Такие знания и навыки даются только в Школе. В частности он не только владеет техникой боя, но и в совершенстве представляет человеческую анатомию. Хладнокровен, быстр, точен.
Скиндар в задумчивости провел пальцами по безупречно выбритому подбородку.
— Есть какие-то отличительные приемы?
— Обычно он режет горло, но один раз применил "кабаний клык".
— О, старая школа! Стоп. Погоди, Риордан. Одного ты очень хорошо знаешь...
Риордан предостерегающе поднял ладонь.
— Я понимаю, о ком вы говорите. Есть еще варианты?
— Надо подумать.
Капрал в сомнении пожевал верхнюю губу. Потом встал со стула, подошел к окну и с минуту смотрел на плац для построения. Затем круто обернулся к Риордану.
— Чем больше я об этом размышляю, тем меньше мне нравится вся эта история. В нашей пекарне иногда остаются излишки хлеба. Его продают с лотков прямо на Центральной площади. Цена в пять раз выше обычного. И его покупают. Представляешь? Даже бедняки. Такова любовь народа к Школе и поединщикам. Допустим, что тайную полицию некто подталкивает к подозрениям в отношении армии. Если вы ошибетесь, на вас выльется водопад грязи. Если ошибешься ты, тебя уничтожат. Ты — наш. И, вдруг, представь на секунду, что ты пошел против своих.
Риордан улыбнулся.
— Дорогой Скиндар, я ценю вашу заботу. Но право, я слишком мелкая мишень для такого рода интриг.
— Ты так думаешь? Конечно, у тебя имеются высокие покровители. Принц Унбог, принцесса Вера. Ах да, еще констебль Глейпина — граф Танлегер, который сделал тебя дворянином. Наконец, его светлость визир— второй человек в королевстве. Но и враги у тебя более чем влиятельные.
При упоминании четы Унбогов легкое облачко сомнения накрыло чело Риордана. В нынешней обстановке он не мог причислить их к своим союзникам.
— Враги. Разве у птицы столь незначительного полета могут быть враги?
— О, ты скромничаешь, сынок. За свои юные годы ты успел натворить немало. Во-первых, тебя наверняка просто обожает королева-мать, которая лучше бы собственноручно отрубила руку принцессе Вере, чем вложила ее в ладонь Унбога. Во-вторых, ее дядюшка, чьи матримониальные планы ты сравнял с землей.
— Герцог Эльвар?
— Да, всего лишь третий или четвертый человек в Овергоре по влиянию. И это не тот человек, который забывает о подобного рода пощечинах. Кстати, люди герцога Эльвара наводили о тебе справки.
— Когда?
— Давненько. Это была дважды. Сначала, когда ты вошел в свиту Унбога и позже, когда барон обручился с королевской дочерью и стал принцем. Так что ты подумай о случившимся и в свете собственной безопасности.