– Карл Маркс.
Здравая мысль. Не знаю, кто этот тип, но точно – не самый глупый человек.
Переправляться решили вечером. Канат получился на славу. Связанный гномами, умноженный Горготом и искусно срощенный Ниамой так, что не осталось даже намека на узлы. Ноздрин навьючил на себя его хвост и побрел по колено в воде до острова. Горгот, сохранивший отменное орочье зрение, напряженно следил за движениями минотавра:
– Порядок. Обмотал вокруг двух сосен и захомутал трос крюком, – доложил он через десять томительных минут.
Второй конец обернули вокруг могучего вяза на нашем берегу. Все расселись по штатным местам. Демонесса в волнении ломала пальцы, но Дилморон накрыл ее ладошку своей могучей дланью, и девушка успокоилась. Махор вылез на спину Зайца, заявив, что не желает пропускать последние лучи света, которые дают замечательный загар.
Горгот выбрал слабину каната лебедками и слегка тронул педали. Ковчег пополз к воде, лязгая колесами по камням. Мы осторожно отдали себя во власть водной стихии.
– Сцепление будь здоров, – довольно прокомментировал орк. – Зря волновались.
– Хочешь стакан воды, милый? – спросила Ниама нашего лидера, и все почему–то сразу расслабились.
Через пять минут плеска и скрежетанья наша махина выползла на плес. Начальник стражи шел перед ковчегом и держался руками за дрожащий от напряжения канат.
– Порядок. Разматываемся и перецепляемся.
Второй остров миновали также без помех. Остался последний рывок до противоположной стороны Джорнея. Финальный рукав был глубже, и после нескольких неуверенных шагов Ноздрину пришлось вернуться обратно.
– Меня сносит! – крикнул он.
Махор легко шагами пробежал по морде Зайца и спрыгнул в воду к начкару.
– Я помогу!
Поддерживая друг друга, они сумели добрести до берега и привязать тросы за группу растущих близ воды деревьев. Ноздрин так и остался там, а баркидец, балансируя словно канатоходец, вернулся обратно на остров. Несколько раз он был близок к тому, чтобы сорваться, мы все, затаив дыхание, наблюдали его отчаянную борьбу с течением.
– Ненормальный, – пробормотала Ниама, когда мокрый до нитки Махор появился в рубке.
– Аккуратно езжай, Горгот, тут все без сантиментов. Еле добрался. Я пойду, выползу на крышу.
Наш водитель серьезно кивнул и тронул педали Зайца. Но чем дальше мы продвигались от берега, тем ощутимей делалась вибрация корпуса.
– Не пойму что такое, – пробормотал орк.
– Эй, народ, тут вокруг как–то подозрительно начало бурлить, – донесся сверху встревоженный голос Махора.
Дилморон вскочил с места и поспешил на стрелковую палубу. Я припустил за хозяином. К тому времени, когда мы выбрались наверх, Заяц уже трясся крупной дрожью. Я увидел, что канаты напряжены до состояния тетивы лука, и вяз позади на берегу уже стал опасно клониться к воде.
– Потащило, как глисту по кафелю, – сквозь зубы выдал Махор, не вполне понятную для меня метафору.
Из люка показались пышные локоны демонессы. Девушка глянула на реку и обеспокоенно покачала головой. Недавно тихое и плавное течение Джорнея теперь набрасывалось на бедного Зайца белыми барашками волн.
– Сейчас сорвет тросы! – вскрикнула она.
– Нас сносит! – Горгот снизу сумел перекричать шум надвигающейся бури. – Надо что–то делать.
Щелк! Отстрелил задний канат, и наша корма стала резво поворачиваться к подводному обрыву.
– Того гляди, опрокинемся. Полундра. Надевайте купальники, – мрачно бросил Махор, цепляясь за скобы на крыше.
Наследный принц Дилморон выпрямился во весь свой высокий рост и развел руки. Он застыл недвижим, как гранитная башня. Яростный напор Великой реки, казалось, не доставлял ему ни малейшего затруднения. На кончиках пальцев Владетельного минотавра заклубились тоненькие льдистые вихри. И сорвались вниз, преображаясь в раскручивающиеся воронки. Они подняли вверх водное веретено и замерли, превратившись в ледяные торосы. Я помню, что в книжках встречал это заклинание. Школа Воды – высший порядок. Название – Абсолютный каток. Не знаю, какой такой каток, но на десяток метров водная гладь засеребрилась и стала неподвижным ледником.
– Красота! Горгот, жми на тапку со всей дури! – заорал Махор, и Железный Заяц дернулся вперед по подводному мосту.
А Дилморон, не останавливаясь, отпускал и отпускал заклятья. Их хватало ненадолго. Буквально через несколько секунд ледяные баррикады срывались с места, и увлекаемые течением, скатывались с Брода. Но нас там уже не было. Мы опрометью, заячьим аллюром неслись к берегу. Понимая, что опасность позади, я на дрожащих ногах опустился на обшивку крыши и подумал: «Вот это у Дилморона предчувствие! Теперь понятно, почему Броды не пользуются популярностью среди торговцев». Неизвестно кто и зачем поставил на последнюю протоку сильнейшее охранное заклятье. Как работают такие штуковины? Да гоблин его знает! Может, снимаются после определенного количества проездов. Но не кататься же туда–сюда эксперимента ради?