Читать книгу «"Фантастика 2023-146". Компиляция. Книги 1-19» онлайн.

– Да. В фактории Оплота тоже были в затруднении. Браги силен, те тоже будут сильны. Но они не придут, если мы успеем повернуть процессы вспять. Их Воля и Энергия рассчитаны на взаимодействие с подготовленными умами. Если мы нанесем удар первыми – спасем мир, созданный мной.

– И возможно, тысячи душ людей в Реальности, – тихо добавил Пиявыч. – Мы живем в обоих мирах. Не будем забывать об этом.

Из путевого дневника Пия Контура:

«…Оправданная жестокость. Ужасное словосочетание. Вправе ли сила, полагающая о себе, что она является добром, применять методы, традиционно используемые злом? У меня есть стойкое подозрение, что за историю развития нашей цивилизации я далеко не первый человек, который задается подобным вопросом. Но в данной ситуации положение осложняется тем, что мы вынуждены рубить мечом открытую ладонь. Не вдаваясь в философско-идеологическую подоплеку противоположной стороны, надо отдать ей должное: она не действует методами непосредственного, прямого насилия. Никто из этих жрецов не колет, не жжет, не убивает. Они даже оружия не носят. И распространяют свое влияние исключительно способом убеждения. Иначе говоря – Словом. Западающим глубоко в душу.

А мы пришли отстаивать свои ценности с дрекольем в руках. Как бы то ни было, у меня в глубине души возникает чувство несправедливости и неудовлетворение нашими методами. Почему мы не в состоянии бороться с ними их же оружием? Может, потому что наши идеи, наши принципы не такие правильные? Именно поэтому они и не в состоянии конкурировать с воззрениями наших оппонентов? Именно поэтому их не получается донести простым методом диалога, защитить в открытой полемике, а необходимо вбивать в голову ударами кованой булавы? Добро должно быть с кулаками? А оно останется при этом добром? Или превратится просто в другую точку зрения?

Вопрос выходит за узкие рамки ритуалов и воскурений на соответствующие алтари. В современном мире искусное и изобретательное Зло научилось пользоваться личинами Добра. Обе категории переплелись самым тесным образом, стали неразличимы. Возможно – теперь нет Добра, осталось одно Зло. Если попытаться мысленно приподнять свои рассуждения над животрепещущими ситуационными проблемами и взглянуть на процессы и течения сверху, то с морозом по коже, приходит вопрос: какой недобрый разум стоит за всем проиходящим? Он словно подталкивает к краю пропасти нашу цивилизацию. Устои нравственности и гуманизма, казавшиеся незыблемым приобретенением повзрослевшего человечества, оказались попраны в мгновение ока. Они остались, не делись никуда. Просто теперь под этими вывесками творятся ужасные вещи. Может быть – вот оно Зло, а остальное – лишь формы его проявления? И где та спасительная основа, к которой можно припасть в момент, когда всеобщий хаос захватит все вокруг? Чем, как чистой тряпкой, получится стереть из сознания невесть откуда взявшиеся там чужие установки? Неужели, это исторические традиции, культура, вера предков, в конце концов? Проверенные в веках ценности поколений?

Хорошо Браги – у него отсутствуют сомнения. Просто в организме нет такого гормона, который отвечает за сомнения. Хорошо новорожденным – ими движет нормальное желание остаться в живых, и для них все средства хороши. Хорошо Джорнею – он отстаивает то, что ему принадлежит, по сути, борется за свою собственность. Даже если эта собственность, по большей части, условная, и представляет собой удивительный мир с миллионами мыслящих существ в нем, живущих независимо от Иерарха и его желаний и представлений об этом мире. А как быть мне? Может, моя миссия в нашем отряде – подвергать сомнению все наши действия с точки зрения их моральной обоснованности? Нет. Я не прав. А Браги – прав. Надо отбросить колебания и ожесточить свое сердце. Сомнения точат душу. Угрызения совести разрушают разум. Колебания отнимают уверенность.

Сегодня мы встали на очень тонкий лед. Мы будем двигаться, старательно обходя полыньи колебаний, промоины сомнений, западни угрызений. И спасет нас только безграничная уверенность в оправданности наших действий. Чувство сопричастности к судьбам тех людей и юнитов, что существуют, рождаются и умирают каждый день в этом загадочном мире, замкнутом на самого себя, в этой мини-Вселенной со странным именем Овиум…»

В гулком подземелье даже самое невинное слово, многократно отраженное от нависающих сводов, приобретало зловещие оттенки. Что же говорить о ситуации, когда сказанные речи и без того, сами по себе, имеют страшный смысл? Полномасштабный, всамделишный, настоящий кошмар!

Браги стоял, почти упираясь своей блондинистой отросшей шевелюрой в низкий потолок пыточного каземата. Перед ним, накрепко прикованная ремнями к массивному креслу из черного дуба, похожему на древний электрический стул, замерла фигура брата Амальгидуса. Руки проповедника плотно были охвачены широкими коричневыми путами и туго привинчены к выступающим подлокотникам. Голени также обвивал плотный сноп веревок и жгутов. Его Духовность стреножили по полной программе, оставив свободными только шею и голову. За спиной норга стояли мы, бывшие «гидранты», а ныне: баронесса Аделина, восстановленный в своих правах герцог Вокиал и алхимик Сияния, присвоивший себе легендарное имя Мордред. Рядом, скрестив руки на груди, замер Пий Контур. Поединок взглядов между суровым ярлом и лицемерным чужеземцем длился уже несколько томительных секунд. Никто не уступал. В силе воли противники оказались достойны друг друга.

– Как настроение перед смертью? – по лицу Браги разлилась мрачная жестокая улыбка.

Пиявыч поморщился, словно впервые видел своего командира таким – беспощадным, нетерпимым, не знающим жалости и снисхождения. Мрачным ангелом смерти, карающим без малейшего сомнения. А вот я залюбовался своим соратником. Прав был Джорней – только такой человек сможет, не колеблясь, переступить через естественное милосердие, свойственное всем людям, и выжечь скверну с лика Овиума. Иерарх не ошибся с фигурой кризисного эмиссара.

– История знает много примеров, когда на чело людей, несущих свет Познания водружали терновый венец, – спокойно ответил Амальгидус и я – Вокиал невольно подивился его самообладанию. – Кровь моя падет на вас. Вы рискуете очень многим. Своим спасением, своей бессмертной душой и вечной жизнью. Уничтожая пастырей, вы делаете шаг к погибели. Уже сейчас ваши волосы полощет стылый ветер бездны.

– Все ясно. По-прежнему пытаешься залить нам в уши свою ослиную мочу? Не выйдет!

– Жаль. Очень жаль, что свет Истины пока не доступен для ваших глаз. Я скорблю об этом.

Вперед уверенно выступил Пий Контур. Положил руку на плечо ярла. Я посмотрел на его навыки. Политик и Дипломат! Политик?! Ничего себе!

– Погоди, Браги! Посмотри на него внимательно. Какое самообладание. Нет, этим ты его не проймешь. Верно, брат Амальгидус? Ваши расчеты покрывают года. Они точны, как лазерный луч и выверены не хуже математического уравнения. На ваших щитах эмблема Гидры Хаоса…

– Это мы, – пискнула рядом Альфия, но я предостерегающе накрыл ее руку своей ладонью.

Пий Контур повернулся к баронессе и с улыбкой покачал головой:

– Нет, баронесса Аделина, вы заблуждаетесь. Не ваша болотная гидра скалит зубы на фоне изображения их храма. Тот зверь намного страшнее. Он и жертва, и источник болезни одновременно. Начинается с малого. Словно черви, эти люди проникают своими идеями в беззащитный неокрепший мозг. Портят его, внедряя чуждые мысли, откладывая яйца, из которых вылупляются уродливые личинки и начинают пожирать все вокруг. Голова сходит с ума, за ней – следующая. Потом – последняя. Головы начинают отдавать взаимоисключающие приказы телу, оно мечется и, в конце концов, разрывается на несколько кровоточащих кусков, бывших когда-то единым живым организмом. Тихи их речи, благостны взгляды, гуманны идеи. И никто бы не подумал, глядя в бесноватые глаза обезумевшего трехголового существа, что из этих проповедей воспылает такой беспощадный, пожирающий все вокруг огонь. Три слагаемых цели, три стадии смертельной болезни сознания. Имена их известны. Вот они три ступеньки в бездну: чуждые народу этой земли идеалы и подмена традиционных ценностей; разобщение, брожение умов и всеобщее смятение, как следствие этого; и последний шаг, уже за край пропасти – отчаяние, безысходность, нетерпимость и страшная, плещущая наружу злоба. А дальше? Дальше все погружается в хаос. И уже выкорчеваны древние спасительные корни, к которым можно припасть. А надо всем этим сверху, из безопасного места, следят наши друзья с такими благостными лицами и завораживающими сознание голосами. Наблюдают за делом рук своих. Контролирует верность избранного пути. Помогают придерживаться правильного курса. В могилу и забвение. Вот как работает их пятая колонна, прямиком в человеческий мозг. Незаметная, тихая служба. Как там по-английски? Именно на этом языке была впервые названа подобная стратегия. Тихая служба – «Сикрет сервис».

– Не тихая. Секретная. Переводится как секретная служба, хотя «тайная» тоже подойдет, – поправил Пиявыча Мордред.

– Слово «тихая» тут было бы более уместно, – вставил я, и Пий Контур улыбкой показал, что он полностью согласен.

Амальгидус молчал. Его губы кривились, если бы взгляд мог поражать, то от Пия Контура осталась бы уже головешка. Потом идеологический наставник не без труда овладел собой и по-прежнему мягко сказал:

– Вы – слепцы, ведомые слепцами. Но вы прозреете. Я верю.

– Вот бесстыжая рожа! Даже на пороге смерти не перестает юлить и ловчить, – Браги хмыкнул и повернулся к стоявшим позади неофитам. – Эй, как тебя там по-новому… Маргарин? Тьфу, Мордред! Действуй! Сожги гада!

Мордред-Роберт сделал робкий шаг вперед.

– Я так не могу, Браги. Он связан и безоружен. Это убийство.

– Твою растак! Ты хоть понимаешь, что творят здесь эти мрази?! Не могу, убийство, нехорошо… Заладил! Тебе нужны уровни, чтобы делать вещи там, в Сиянии! Или хочешь остаться первым левелом и все время прятаться за наши спины? Вокиала смогли поднять, потому что его проклятие тридцатилетней давности. Остальным придется качаться собственными силами. У этого святоши в загашнике немало свободного опыта. Мы его изымем. Ты станешь приличным человеком. Бей магией!

Мордред, а в реале – юный, талантливый ученый, еще не огрубевший в кровавых сражениях и лишениях походов, сделал неуверенный шаг вперед и поднял дрожащую руку. Мне стало искренне жаль парня. Браги об колено ломал его психологию. Но не мне, некроманту, об этом судить. Ярл знает, как обходиться с живыми подчиненными. И в подтверждении этих мыслей, с пальцев Роберта сорвалась белая шипящая Молния. Потом еще одна, сразу несколько ударили в тело проповедника, но они не причинили Амальгидусу ни малейшего видимого ущерба. Тот по-прежнему восседал на пыточном троне, как в пляжном шезлонге, и благостно, снисходительно улыбался.

– Бей сильнее! Для чего тебя одели, как капусту, усиливающими артефактами? Ты можешь ударить больнее! Используй магию Высших Порядков.