– Кто так позицию выбирает? На тот свет захотелось раньше времени?
Солдаты глядели непонимающе, и Орловскому пришлось добавить:
– Сами на свету, противник во тьме. Долго продержитесь?
– Никак нет. – Рука старшего в расчете стала подниматься к папахе, но застыла на полпути.
– В том-то и дело, что нет.
Георгий огляделся. Было бы неплохо установить пулемет у самого входа на ту самую улицу, по которой он только что совершил обратное путешествие. Не очень широкая, с заборами по сторонам, она бы простреливалась из конца в конец. Но где гарантия, что банда пойдет именно по ней, не выйдет ко дворцу другим путем и тем самым мгновенно отрежет пулемет от остальных сил? Да и в стойкости расчета Орловский здорово сомневался.
– Вернуться во дворец, выбрать себе позицию у одного из окон на втором этаже, так чтобы просматривалась площадь и начало вон той улицы… – Орловский показал, какой именно. – Об исполнении донести. Выполнять!
Кое-какие сомнения у Орловского были. Не в своих распоряжениях, в том, что их выполнят. Вот как пошлют его куда подальше, и что тогда останется делать?
Не послали. Даже не стали спрашивать, кто он такой и по какому праву распоряжается здесь.
Подошедший Яков с некоторым удивлением посмотрел в спины уходящих солдат и покачал головой:
– Да…
Других слов для комментария у него не нашлось.
– Ты здесь власть или нет? – осведомился у него Георгий. – Если власть, то объяви этой толпе, что на время боевых действий в непосредственное командование вооруженными силами вашей республики вступаю я.
Шнайдер посмотрел ему в глаза, перевел взгляд на кучки солдат и хмыкнул:
– Хорошо. Только почему на время?
– Потому что меня дома ждут, – отрезал Георгий. – Да и вообще, прибудет старший по званию, передам командование ему.
Яков явно хотел что-то возразить или добавить к сказанному, но решил, что на препирательства нет времени.
– Граждане свободной демократической республики! – Надо сказать, что голос у Шнайдера был довольно громким.
Его тут знали. Солдаты потянулись к члену правительства, нестройной толпой собрались рядом, с интересом стали ждать, что же им скажут.
– Буквально полчаса назад в наш вольный город ворвалась банда. Распоясавшиеся злодеи без всякой причины устроили на вокзале страшную бойню и теперь двигаются по улицам, грабя мирных жителей и сея вокруг себя смерть. Наш прямой революционный долг – защитить Смоленск от посягательств бандитов, отстоять наше право на мирную жизнь и уничтожить тех, для кого святое понятие «свобода» равносильно праву без разбора уничтожать обычных граждан.
Как ни странно, короткая речь Шнайдера вызвала в солдатах всплеск энтузиазма. Многие воинственно закричали в ответ, стали размахивать папахами, винтовками и просто кулаками, всем своим видом демонстрируя, что не потерпят никаких чужаков на своей территории.
Шнайдер подождал, пока чуть стихнут воинственные крики, и вскинул руку, требуя внимания:
– Правительство Смоленской губернской демократической республики решило на период ликвидации банды назначить главнокомандующим недавно прибывшего к нам в город гражданина Орловского Георгия Юрьевича. Это старый борец с царизмом, проверенный товарищ, участник недавней империалистической бойни, боевой офицер. Будете его слушаться?
Это прозвучало настолько не по-военному, что Орловский едва не поперхнулся. Но в следующий момент сразу несколько голосов из толпы выкрикнуло:
– Будем!
– Раз будете… – Георгий энергично шагнул вперед и неожиданно рявкнул: – Становись!
И такая властность прозвучала в его голосе, что солдаты потихоньку стали образовывать некое подобие строя.
На глаз в нем было человек полтораста, без малого – рота. Жаль, что времени на приведение ее в нормальный вид не было.
– Равняйсь! Смирно! Отставить! Разучились выполнять команды? Равняйсь!
Шнайдер осуждающе покачал головой. С его точки зрения, элементарные требования дисциплины казались муштрой. Он бы возразил, однако нынешняя угроза казалась слишком реальной. Пришлось смириться с методами приятеля. Вдруг из них выйдет толк? Переиграть никогда не поздно.