— Неправда.
— Серьезно? — Хелен не решалась поднять глаза. — А это действительно была Изабель?
— Она подписала записку: имя и фамилия.
Хелен хотела еще что-то спросить, но потом подумала: зачем? Она тоже знала, что это была Изабель. Ее дочь любила подбрасывать жуткие записочки.
— Кроме того, ваша дочь зациклена на этой идее, — продолжала мисс Кроуфорд. — Она спрашивала у садовника об удобрении, которое используют для производства бомб.
— Моя дочь даже кекс испечь не умеет. Она может только сделать сэндвич, если я подготовлю все ингредиенты.
— Миссис Уитли…
— А после этого мне приходится заново закручивать крышки банок и по новой укладывать хлеб в пакет.
Мисс Кроуфорд нахмурилась.
— Я не пытаюсь умалять способности Изабель, просто… она наверняка действовала не одна.
— Как раз одна, миссис Уитли. Она сидит на игровой площадке одна, всегда спокойно.
Хелен передернуло.
— У нас дома неприятности, — с презрением к себе сказала она. Изабель и не знает, как ей повезло, что у ее матери не осталось ни капли самолюбия. — У моей мамы обнаружили рак.
Хелен не хотела снова переводить Изабель в другую школу. Она уже пыталась таким образом оградить дочь от предполагаемого дурного влияния. Теперь путь в школу и из школы занимал на двадцать минут больше, а в поведении девочки ничего не изменилось.
Хелен рискнула быстро взглянуть на мисс Кроуфорд.
— Жаль это слышать, но, думаю, вы понимаете, что мы должны заботиться об интересах всех детей, — произнесла учительница.
— Конечно.
Хелен снова подняла глаза. Выражение лица у мисс Кроуфорд было не злым, но невозмутимым, справедливым, даже сочувствующим.
И как раз это хуже всего, решила Хелен.
Она встала.
— Я приму меры, подобное больше не повторится.
Мисс Кроуфорд тоже поднялась.
— Спасибо.
Они распрощались, и Хелен вышла из кабинета. Странно, что мисс Кроуфорд не спросила, какие именно меры она собирается принять, чтобы подобное не повторилось.
И слава богу, подумала Хелен, шагая по пропахшему хлоркой коридору. Потому что она понятия не имела, что делать.
По пути из школы Хелен заехала в супермаркет. Дома она бросила пакеты с едой на стол. Предстоящий вечер был омрачен непосильной задачей: до завтра надо прочитать несколько сотен страниц.
Нет. Не омрачен.
Но она должна читать по книге в неделю, поскольку дала себе такое обещание.
И нельзя больше опаздывать на заседание клуба — ей уже становится неловко.
Просто очень трудно выйти с работы вовремя, когда совещания затягиваются, поскольку коллеги готовы говорить часами. Ведь никто больше не сталкивается с гневом на удивление самоуверенной воспитательницы в детском саду, куда ходит Чарли…