Первая конная армия: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На Дону, как и во всех казачьих областях, существовали так называемые войсковые правительства, созданные после Февральской революции и занимавшие автономную позицию по отношению к Временному правительству и резко враждебную к Советам. После образования советского правительства в России Донское «войсковое правительство» атамана Каледина начало контрреволюционную войну против Советов. Война эта особенно разгорелась, когда на Дон бежали генералы и офицеры, участники корниловского мятежа, а также главари буржуазной партии кадетов, которую В.И. Ленин называл всероссийским штабом контрреволюции.

Действуя в контакте с Украинской контрреволюционной Центральной Радой, пользуясь финансовой и военной помощью империалистов Антанты, Каледин устанавливал также взаимодействие с другими казачествами, в частности с Оренбургским, Уральским, Сибирским, Астраханским, Терским, Кубанским, куда командировал группы своих офицеров и генералов.

Контрреволюция не случайно выбрала себе в качестве плацдарма Донскую казачью область. Указывая на социальные основы донской контрреволюции, В.И. Ленин писал: «Что касается до казачества, то здесь мы имеем слой населения из богатых, мелких или средних землевладельцев (среднее землевладение около 50 десятин) одной из окраин России, сохранивших особенно много средневековых черт жизни, хозяйства, быта. Здесь можно усмотреть социально-экономическую основу для русской Вандеи»[1].

Донское казачество было самым многочисленным да, пожалуй, и самым реакционным из всех казачеств, имевшихся в России. Наличие в Донской области запасов угля, хлеба и мяса, сравнительно небольшая удаленность от других казачеств и от Москвы, а также удобные выходы к Азовскому и Черному морям делали ее исключительно выгодным плацдармом для нападения на Советскую республику.

Именно такое военно-стратегическое значение отводили Дону белогвардейцы и империалисты Антанты. Генерал Алексеев, бывший начальник штаба главнокомандующего русскими войсками, писал руководителю французской военной миссии в Киеве: «…Я предполагал, что при помощи казачества мы спокойно создадим новые прочные войска, необходимые для восстановления порядка в России… Я рассматривал Дон как базу для действия против большевиков»[2].

На первых порах борьба, начатая атаманом Калединым и его сподвижниками против советской власти, протекала небезуспешно для них. Калединцы нанесли ощутительный удар Советской России, запретив вывоз из области донецкого угля, донского и кубанского хлеба. Затем калединцы разгромили Ростово-Нахичеванский Совет рабочих и солдатских депутатов и в то же время ввели в Таганрог казачью дивизию. Эти контрреволюционные действия Каледина были согласованы с мятежом атамана Дутова на Урале. Сосредоточение контрреволюционных сил на Дону создавало для советской власти большую угрозу. «Либо победить Калединых и Рябушинских, либо сдать революцию», — так ставил вопрос В.И. Ленин[3].

Советское правительство приняло решительные меры против мятежников. Районы контрреволюционных мятежей были объявлены на осадном положении.

Для борьбы с Калединым были посланы советские войска и добровольческие красногвардейские отряды рабочих Петрограда, Москвы, Харькова, Донбасса, Царицына, Воронежа. В стан мятежников направлены агитаторы из казачьих революционных частей.

Контрреволюционные главари, чтобы склонить на свою сторону рядовых казаков, запугивали их тем, что Советы хотят лишить их земли. В ответ на это Совнарком в воззвании от 10 декабря 1917 года «Ко всему трудовому казачеству», подписанном В.И. Лениным, заявил, что «Рабочее и Крестьянское Правительство ставит своей ближайшей задачей разрешение земельного вопроса в казачьих областях в интересах трудового казачества и всех трудящихся на основе Советской программы и принимая во внимание все местные и бытовые условия и в согласии с голосом трудового казачества на местах»[4].

Это воззвание Совнаркома, а также деятельность большевистских подпольных комитетов в Ростове-на-Дону, Таганроге, Миллерово и других промышленных районах области сильно способствовали отрыву трудового казачества от Каледина. Некоторые казачьи части под воздействием большевистской агитации отказывались подчиняться ему. Особенно активно выступали против Каледина казаки-фронтовики.

Большую роль в борьбе с калединщиной сыграл съезд революционных казаков, состоявшийся 8 января 1918 года в станице Каменской. На этом съезде присутствовали и ростовские большевики, эвакуировавшиеся в Воронеж после занятия Ростова белоказаками. Съезд в станице Каменской избрал Военно-революционный комитет, который предъявил Каледину ультиматум с требованием сложить свои полномочия. Председателем казачьего Военнореволюционного комитета был избран казак-фронтовик подхорунжий казачьей батареи Ф.Г. Подтелков, пользовавшийся большим авторитетом среди трудовых казаков за свой прямой и открытый характер и за свои смелые революционные выступления. Секретарем комитета избрали молодого энергичного прапорщика 28-го Донского казачьего полка М.В. Кривошлыкова.

Эти мужественные люди в борьбе за советскую власть на Дону привлекли на сторону большевиков много донских казаков.

Усилиями советских войск и красногвардейских отрядов, а также рабочих, крестьян и революционных казаков в самой Донской области в начале 1918 года мятежная калединщина была разгромлена. Атаман Каледин накануне краха своей контрреволюционной авантюры застрелился.

Вернувшись на родину, в станицу Платовскую, я застал там много солдат, рядовых казаков и унтер-офицеров фронтовиков, вернувшихся из старой армии раньше меня. Среди них был Т.Н. Никифоров, служивший в одной дивизии со мной, член нашего дивизионного солдатского комитета, по происхождению коренной донской крестьянин Сальского округа. На фронте он проявил себя храбрым солдатом, и теперь это был молодцеватый подпрапорщик с тремя Георгиевскими крестами на груди.

Еще до моего приезда в станице состоялась сходка сторонников советской власти, и на этой сходке Т.Н. Никифоров, знавший о моей связи с Фрунзе, с Минским городским Советом и Минским комитетом большевиков, предложил подождать меня, чтобы решить, как и с чего начинать организацию советской власти в станице.

В день моего приезда в Платовскую у нас в доме собралась вторая сходка сторонников советской власти. Пришли Никифоров, Городовиков, братья Сорокины, Сердечный, Долгополов, Новиков, Лобиков, мой браг Емельян, вернувшийся из армии старшим унтер-офицером, и другие.

Рядом с Никифоровым сидел очень скромный на вид человек, с которым в дальнейшем меня близко связала общая судьба в борьбе против белогвардешцины. Это был калмык Ока Иванович Городовиков. Изрядно потрепанная форма казачьего урядника туго обтягивала его небольшую, но плотно сбитую фигуру. Строгое, с бронзовым отливом лицо Оки Ивановича выражало сосредоточенную задумчивость.

Мне было известно, что Городовиков после действительной службы был инструктором при Станичном правлении — обучал молодых казаков искусству езды на лошади и владению холодным и огнестрельным оружием.

Около Городовикова стоял рыжеватый осанистый старший унтер-офицер пехоты Сердечный. В стороне сидели очень похожие друг на друга братья Сорокины. Младший молчал, а старший — по профессии бондарь, бедняк, славившийся в станице своей добротой, — время от времени задавал вопросы. Богатырь Новиков и степенный русобородый Долгополов переговаривались вполголоса, все время поглядывая на меня. Крутолобый начальник почты Лобиков прохаживался по комнате, приглаживая свои небольшие черные усики. Больше всех говорили Никифоров, Сердечный и я.

Речь шла о том, как избираются и работают Советы. Я поделился известным мне немного опытом Минского Совета, а потом стал расспрашивать о положении в станице и округе.

На этом небольшом совещании наша инициативная группа выбрала комитет по подготовке общего собрания населения станицы и приписанных к ней хуторов, которое должно было провозгласить советскую власть и избрать станичный Совет рабочих, крестьянских, солдатских и казачьих депутатов. Так как половину двенадцатитысячного населения станицы и хуторов составляли калмыки, решено было выбрать в станичный Совет пропорционально шесть человек от русских и шесть от калмыков, исходя из нормы — от каждой тысячи жителей одного депутата.

Вся подготовительная работа была проделана за несколько дней, и 12 января 1918 года состоялось общее собрание населения станицы Платовской и близлежащих хуторов. Выступали многие наши активисты, выступал и я рассказывал, что такое советская власть. Зажиточные казаки пытались помешать собранию, но им это не удалось. Собрание провозгласило в станице советскую власть и предложило станичному атаману убираться вон.

Сейчас же после собрания начальник почты Лобиков и солдат Долгополов, ставший потом начальником милиции, сорвали вывеску «Станичное правление» и прикрепили красное полотнище с надписью: «Станичный Совет рабоче-крестьянских, казачьих и солдатских депутатов».

Таким образом, станица Платовская одна из первых в Саль- ском округе твердо встала за Советы, когда в окружной станице Великокняжеской еще сидел атаман. Станичный Совет избрал своим председателем старшего Сорокина, меня — заместителем председателя, Никифорова — народным военным комиссаром, Сердечного — его заместителем по формированиям, младшего Сорокина — народным комиссаром по продовольствию и конфискации помещичьего имущества.

После избрания станичного Совета я, по решению Исполкома Совета, поехал на хутора призывать людей на нашу сторону. Выступать на сходах приходилось осторожно, продумывая каждое слово. В хуторах были и сторонники и противники советской власти. Одно случайно сорвавшееся слово могло привести к неприятным осложнениям, а то и к драке между противниками. Особенно упирались зажиточные калмыки. Следует сказать, что калмыки Сальского округа за активную помощь в подавлении восстания Степана Разина еще императрицей Екатериной II были пожалованы в донские казаки и пользовались всеми правами казачества. Больше того, учитывая их кочевой образ жизни и главное занятие — скотоводство, царизм наделял землей не только калмыцких мужчин, но и женщин.

Калмыки не хотели поступиться своими крупными наделами земли и поэтому в большинстве своем выступали против советской власти.

Некоторые казаки, как только речь заходила о наделе иногородних землей, говорили:

— Мы не против Советов, а земельку нашу не трожь — не вами дадена.

— Зачем нам трогать вашу землю, — отвечали мы им, — земли много у помещиков и коннозаводчиков. Их землю и нужно отдать крестьянам и беднейшим казакам.

Очень повлияло на неимущих крестьян и казаков в смысле привлечения их на сторону советской власти бегство помещиков и буржуазии из центральных областей России на юг — в понизовье Дона и казачьи округа Кубани и Терека. Часто можно было услышать такие разговоры: раз богачи бегут от Советов, значит Советы за нас, за бедноту.

[1] Ленин В Л. Сочинения. Т. 26. С. 15.

[2] Документы по истории Гражданской войны в СССР. Т. I. Партиздат, 1941. С. 46.

[3] Ленин В.И. Сочинения. Т. 26. С. 393.

[4] Декреты Октябрьской революции. Партиздат, 1933. С. 261–262.