Малиновский. Солдат Отчизны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Малиновский и Ларин летели в Москву с тяжёлым чувством. Они были уверены, что в Москве их ждёт расправа, такая же, какая настигла в сорок первом году командующего Западным фронтом генерала армии, Героя Советского Союза Дмитрия Григорьевича Павлова и высших командиров этого фронта после того, как под напором гитлеровских армий наши войска обратились в бегство. Павлов и его ближайшие сподвижники после допросов были расстреляны.

Москва встретила Малиновского и Ларина проливным дождём и сильным ветром. После удушливой жары, которая измучила на Северном Кавказе, ненастная погода даже обрадовала: дышать здесь было куда как легче. Но чем ближе присланная «эмка» подъезжала к центру Москвы, тем мрачнее и безысходнее становилось настроение: кто знает, сколько времени отделяет их от последней черты, за которой может разверзнуться бездна? Родион Яковлевич был почти уверен: в лучшем случае разжалование, ну а в худшем...

В пути почти всё время молчали, каждый думал о своём. И только когда машина остановилась у гостиницы «Москва», Ларин хмуро обронил:

— Чего уж в гостиницу? Уж сразу бы на Лобное место...

Малиновский огорчённо взглянул на него: совсем отчаялся человек, негоже для члена Военного совета! А вслух сказал:

— Может, прорвёмся, Иван Степанович! Ведь сколько раз уже прорывались! Как там у поэта: «Ничто на свете не может нас вышибить из седла»? Так, кажется, или я переврал?

Ларин оторопело посмотрел на командующего и мрачно отмахнулся:

— Сейчас не до поэзии, Родион Яковлевич!

В гостинице к ним подошёл офицер в форме НКВД. Увидев его форму, Ларин вовсе сник. Он немного успокоился лишь после того, как услышал от офицера: им заказаны номера, в которых следует находиться безотлучно, так как в любой момент может последовать вызов в Кремль.

Разместившись в гостинице, Малиновский и Ларин стали ждать звонка из приёмной Сталина. И если длительное ожидание в обычных обстоятельствах, не предвещающих ничего чрезвычайного, переносится любым человеком тяжело, изматывая его нервы, то это ожидание превратилось в настоящую пытку.

Прошёл первый день, наступил второй, а Кремль, будто намеренно издеваясь, не подавал никаких признаков жизни. Может, вождь и впрямь позабыл о них, уже вычеркнув из списка живущих на Земле? Или специально нагнетал атмосферу безнадёжности?

В первые сутки ждать было легче: Малиновский обзвонил знакомых в наркомате обороны, Ларин перекинулся короткими фразами со знакомыми в отделах ЦК. Обстоятельных, а тем более дружеских разговоров не получилось: даже самые словоохотливые знакомые, которые прежде были рады пообщаться, теперь предпочитали говорить сухо, неопределённо и официально, ссылаясь на огромную занятость.

— Всё ясно, — с горечью констатировал Ларин. — Нас уже списали. Вступил в силу известный закон: падающего толкни, упавшего лягни.

— Если мы будем казнить самих себя, нам и Лобное место не потребуется, — Родион Яковлевич попытался вывести друга из подавленного состояния. — Не лучше ли подумать о том, что мы ответим Сталину, скажем, на такой вопрос: каким образом вывести фронт из нынешнего состояния?

— Оптимист ты, Родион, великий оптимист! — Ларин был поражён выдержкой Малиновского. — Неужто даже сейчас голова способна так мыслить?

— А для чего тогда эта самая голова дана человеку?

— Не знаю. Мой мозг совершенно парализован. Впереди — тьма. То, что произошло с нами и с нашим фронтом, — катастрофа. Непоправимая и безысходная...

— Безысходная? Непоправимая? — в голосе Родиона Яковлевича послышалось раздражение. — Катастрофа — да, согласен. Но это ещё не конец света. Ты не хуже меня знаешь, что безвыходных положений не бывает!

— Наше положение как раз такое, — буркнул Ларин.

Такого рода разговоры вспыхивали в номере время от времени, как вспыхивает пламя костра, когда в костёр этот подбрасывают хворост. Малиновский всё больше осознавал, что все его старания переубедить старого друга, заставить его воспрянуть духом оказываются тщетными.

Прошли и вторые сутки бесплодного ожидания. Родион Яковлевич попытался читать обнаруженную в номере книгу, но всё, что он воспринимал глазами на её страницах, шло мимо сознания, не оставляя никаких следов. Ларин время от времени включал радио и ещё сильнее паниковал: спокойный голос Юрия Левитана сообщал о новых оставленных городах, о боях «местного значения» или о том, как некий колхозник выстрелом из охотничьего ружья уложил сразу двух немецких офицеров.

Еду из гостиничного ресторана приносили в номер. В обед Ларин без всякого энтузиазма ковырнул вилкой котлету и отодвинул от себя тарелку.

— Ешь, — требовательно посоветовал ему Родион Яковлевич. — Для того, чтобы выстоять в Кремле, нам потребуются силёнки.

— Не лезет, — уныло произнёс Ларин. — В горле застревает.

— Может, потому, что за всё время ни разу горло не промочили? — улыбнулся Малиновский.

— И то правда, — ухватился за эту фразу Ларин. — Давай по рюмке.

— Да грош нам цена, ежели по рюмке! Звони в ресторан.

Запотевшая от холода бутылка водки через пять минут стояла в номере.

— За что выпьем? — осторожно спросил Ларин.

— Как за что? — Вопрос удивил Малиновского. — Разумеется, за грядущую победу.