— Никого. Ты первая.
Возможно, это не было обманом, но я точно не последняя.
Он словно догадался, о чем я думала.
— На данный момент в моей жизни есть только ты.
Я лишь горько усмехнулась.
— Не нужно со мной использовать те же уловки, что и с другими. Я знала, на что шла. Не жду верности, прошу лишь не лгать.
Денис молчал, будто принимал для себя важное решение. Мы оба делали слишком высокие ставки, но ни у кого из нас не было козыря в рукаве. Либо пан, либо пропал.
— Хорошо, — согласился Денис и вновь протянул мне руку. Я колебалась, но все же вложила свою ладонь в его. Он крепко сжал ее и притянул меня к себе. Губы прошлись легким касаниями по скуле и подбородку и жадно впились в мои.
Мы едва успели преодолеть несколько метров, разделяющие нас от кабинета Орлова, как с моих плеч упала шуба. До заветного стола мы так и не успели добраться: упали на мягкий ковер.
Пальцы скользили по кружеву, нещадно срывая его:
— Мечтал об этом, — шептал Денис, — с того момента, как ты впервые перешагнула порог кабинета.
— Я знала, — в свою очередь призналась.
— И изводила меня, — изгибаясь в улыбке, его губы заскользили вниз по животу, — бессердечная.
— Не хотела покоряться, — царапая, провела ногтями по его плечам.
В ответ зубы сомкнулись на вершине моей груди, и тело словно пронзило электрическим разрядом.
— Туше, — сдалась без боя, позволяя снять с себя последнее кружево.
Абсолютно нагой заниматься сексом в кабинете босса, где в любой момент рискуешь быть пойманной и преданной анафеме и при этом ощущать абсолютную безопасность и уверенность. Прически с самым расхлябанным и несерьезным человеком во всем мире. Если бы не он, я бы никогда не решилась на нечто безумное. С Денисом все безумное просто. Как и лежать в его объятиях, прижавшись к груди. Могла бы провести так целую жизнь.
Я вскинула голову в необъяснимом желании узнать, какие мысли роятся в его голове. Он перевел на меня взгляд, вырываясь из собственных дум.
Безмолвное “ Все в порядке?”
И такой же немой ответ: “В полном”
Я опустила подбородок на его грудь, не сводя глаз с его лица. Рука сама потянулась к шраму под глазом.
— Откуда он? — прошлась кончиками пальца по едва заметной линии. Видимо старый. Из детства.
Он не спешил делиться. Казалось, готов был уйти от вопроса — взгляд ускользал от меня.
— Отец, — нахмурившись, наконец произнес. — Он в очередной раз напился и начал выяснять отношения с матерью. Мне было двенадцать. Я решил, что взрослый(почти мужчина), чтобы сносить побои и должен защищать мать не только слезами и мольбами. — Он замолчал, сжав губы. На мгновение показалось, он отрешился и был где-то в своих мыслях. — Набросился на него с кулаками, — вновь заговорил. — Он отшвырнул меня словно пушинку. Я пролетел половину комнаты, пока не приземлился лицом аккурат на угол стола. Из глаз искры, лицо заливает что-то теплое и липкое. Мать кричит, отец матерится. — В горле встал ком, я с трудом сдерживала подступающие слезы. Но безропотно слушала. — Пришлось накладывать швы. Странно, но совсем не было больно. Отец так лупил ремнем, что я, наверное, привык к ней. Привык не доверять людям и ждать от них только плохое. Если никого не любить — тебя никто не ранит.
Денис с неким облегчением выдохнул, всецело возвращая мне свое внимание. К этому моменту слезы крупными каплями сбежали по щекам. Стыдясь своей слабости и их неуместности, поспешно смахнула их.
— Ты что, плачешь? — с искренним удивлением Денис всматривался в меня.
— Прости, — шмыгнула носом.
— За что? Это трогательно, — чмокнул меня в нос. — Ты просто очень чуткая и сострадающая.
— Нет, — покачала головой. — Я эгоистичная и избалованная. Всю жизнь жалела себя: я такая несчастная, росла без мамы, отец не уделял мне достаточно внимания. Какая ерунда.
— Не ерунда, Рин, — не согласился. — Больно может быть не только когда бьют, но и когда игнорируют. Больно, когда не чувствуешь любовь.