Причем не просто остались. А занимались с лютой самоотдачей. Кораблин сначала не затем ходить. А потом втянулся. Причем так сильно, что показал отличные результаты.
Оксана, конечно, оказалась самородком. Талантлива во всем. Мало того, что красавица. Глаз не оторвать.
Великолепная фигура. Отличница, активистка курса. Староста своей группы. Так еще и прекрасная спортсменка. В двадцать первом веке она стала бы мегапопулярной блогершей.
И еще одна девушка. Покровская Нина. Полная противоположность Оксаны. Низенькая, пухленькая хохотушка. Ручки и ножки короткие. Волосы собраны сзади в тугой узелок.
В додзе она преображалась. Дралась отчаянно и безудержно. Маленькие кулачки мелькали с бешеной скоростью.
Эта пятерка оказалась самой дерзкой и усердной. Они с радостью осваивали новые приемы. На кумитэ сражались свирепо и безжалостно.
Вскоре они уже тащили за собой всю группу. Так всегда бывает. В любом коллективе вспыхивают яркие пассионарии. Их пылающий огонь служит остальным. Путеводной звездой.
Кроме того, ко мне перешли Смелов, Бурный, Крылов и Голенищев. Их я обучал бесплатно. Сразу стали узким кругом приближенных. Опытные помощники.
С Щепкиным насчет них я сразу договорился. Бывший учитель сердито ворчал. Но потом успокоился. Я обещал, что если поеду в Париж, то возьму его тренером.
Сам я тренировался еще упорнее, чем раньше. Во-первых, изумляли возможности моего нового тела. Отличная генетика.
Тот, кто засунул мою душу сюда, прекрасно знал, что делает. Я попал прямо по назначению. Тело превосходно подходило для карате.
Изумительная сила и мощь. Чувство дистанции и равновесия. Чрезвычайная гибкость и грация леопарда. Отличный баланс для ударов ногами и руками. И молниеносная реакция.
Кроме того, я открыл в себе невероятную выносливость. Понятно, что в молодости человек очень силен. Но это тело иногда было способно на невозможное.
В моих мышцах таилась фантастическая тяга к разрушению. Надо только высвободить эту силу. С помощью усердных тренировок.
Сегодня выходные. Мы выбрались в зимний лес. Накрытый белоснежным покрывалом. На беговых лыжах.
И шли уже с самого раннего утра. Кусая соленые от пота губы. С десяток усталых ребят. И двое девчат.
— Дойдем до леса, там привал, — я снова ткнул палкой вперед. — А потом уже обратно.
И тяжко вздохнул. Сам я страстно хотел остаться в лесу. Переночевать у уютного костра. Бродить между черных стволов. Топтать молочно-белый снег. Спать в наскоро сооруженной землянке.
Короче, на пару дней превратиться в дикаря.
Но нельзя. Я сейчас не принадлежу себе. Полностью во власти учеников. И обычных. И оперативников КГБ. Надо учить.
Интенсивные тренировки идут каждый день. Кроме воскресенья.
Но и тогда я работаю. Делаю что-нибудь для зала. Брезентовые «груши» и «лапы». Еще из кожзаменителя. Макивары из пихтовых досок.
Еще боксерские манекены. Из старых автомобильных покрышек, поролона, тента и песка. И, конечно же, незаменимый пиньинь. Деревянный манекен. С торчащими в разные стороны палками.
— Ну, тогда пошли быстрее! — нетерпеливо сказала Нина. — Чем раньше выйдем, тем раньше придем.
Никто не возражал. Мы тронулись дальше. Широкие лыжи заскрипели по снегу. Палки с хрустом впивались в твердый наст.
Мы управились минут за сорок. Группа хоть и устала, но уже вошла в ритм. Шли неторопливо. И ходко.
На половине пути вперед вышел Гончаров. Прокладывать путь через снега. Он неудержимо пер вперед. Как бульдозер. Только успевай за ним.
Вскоре белая равнина вокруг сменилась молчаливо застывшими под снегом деревьями. Звуки уже не разносились далеко вокруг. Слышно каждый вздох. И шепот.
Мы углубились в тихий лес. Еще с полкилометра. Вышли на большую поляну. Под сугробами угадывались пни. И низкие елочки.
Здесь мы устроили небольшой привал. Под раскидистой елью. Но обедать пока не стали. Перед трапезой я хотел сначала провести короткое кумитэ. На снегу.