Мифы североамериканских индейцев: читать начало книги онлайн

Со временем возникла необходимость установления над всеми индейскими племенами полного контроля правительства Соединенных Штатов. А целям сохранения порядка могло бы послужить ограничение среды их обитания определенными пределами. Вышеуказанное привело к появлению политики расселения индейцев в особых территориях, названных резервациями. Этот шаг дал возможность индейцам осознать преимущества оседлого образа жизни и стабильности, создаваемой зависимостью жизненного уровня от промышленного производства, а не от непредсказуемых результатов охоты. Акт конгресса 1887 года положил начало существованию индейских племен как отдельных общин. Он также позволял делить племенные земли так, что каждый член племени мог иметь собственный участок. Многие из этих участков имели высокую ценность, и их обладатели совсем не чувствовали себя обделенными. В целом политика Соединенных Штатов по отношению к индейцам всегда диктовалась соображениями гуманизма и справедливости, но не было недостатка и в случаях, когда индейцам навязывались бесплодные, засушливые земли. Нередко, руководствуясь нуждами белых поселенцев, правительство выселяло краснокожих с земель, ранее считавшихся их собственностью.

Рассказывают много романтических историй о взаимоотношениях первых белых поселенцев с индейцами. Среди них наиболее интересен рассказ о Покахонтас, дочери Поухатана, вождя одноименного союза индейских племен, некогда непримиримого врага белых. Покахонтас, в детстве часто игравшая с детьми колонистов, как раз навещала вождя по имени Джапазоз, когда английский капитан Аргал предложил последнему взятку, чтобы тот отдал девушку в его руки. Аргал отвез пленницу в Джеймстаун. Там она была окрещена, и на ней женился белый человек – Джон Рольф. Этот брак принес мир между индейцами и английскими поселенцами в Вирджинии.

Когда Дейл в 1616 году отправился обратно в Англию, он взял с собой нескольких индейцев. С ними были Покахонтас, которую теперь звали «леди Ребекка», и ее муж. Покахонтас в Англии назвали принцессой и окружили всеобщим вниманием. Но накануне возвращения в колонию она умерла, оставив маленького сына.

В версии капитана Натаниэля Пауэлла изложены все известные факты о Покахонтас. «За это время леди Ребекка, она же Покахонтас, дочь вождя Поухатана, неустанными стараниями ее мужа Джона Рольфа научилась вполне приемлемо изъясняться по-английски, познала основы христианского учения. Она цивилизовалась и стала вести себя в соответствии с принятыми в Англии правилами хорошего тона. От мужа у нее был ребенок, которого она горячо любила, и Treasurer and Company приняли меры для поддержки обоих, да и другие претенденты – люди, занимавшие достаточно высокое положение, – были к ней добры. Прежде чем она прибыла в Лондон, капитан Смит поведал о ее достоинствах ее королевскому величеству и двору, для чего написал для королевы небольшую книгу, отрывок из которой приведен ниже.

«Высокородной и добродетельной принцессе, королеве

Великобритании Анне

Моя самая восхитительная королева!

Любовь к моему Господу, моему королю и моей стране, которую я свято храню в своем сердце, часто придавала мне смелости в самых ужасных опасностях, и сегодня честность заставляет меня взять на себя смелость и представить на суд Вашего величества сей короткий трактат. Если неблагодарность является смертным грехом для всех честных людей, я был бы виновен в этом преступлении, если бы упустил любое средство быть благодарным.

Итак, я начинаю.

Около десяти лет назад, будучи в Вирджинии, я попал в плен к индейцам и оказался во власти их верховного вождя Поухатана. Должен признаться, что я получил от этого великого дикаря самый любезный прием, особенно от его сына Нантаквауса, самого мужественного и благовоспитанного молодого человека из всех, кого мне доводилось встречать среди дикарей, и его сестры Покахонтас, любимой дочери вождя. В то время она была ребенком двенадцати или тринадцати лет, и ее искреннее сочувствие моему бедственному положению не могло не снискать моего уважения. Я был первым христианином, которого увидел сей гордый вождь и его мрачные подручные, и, порабощенный их варварской силой, я не могу утверждать, что имел возможность испытать нужду в чем-нибудь, если во власти моих смертельных врагов было это предотвратить. И это вопреки всем их угрозам. После шести недель откармливания среди сих диких придворных, в момент, когда меня должны были казнить, девушка рискнула своей жизнью, чтобы спасти мою. И не только это! Она сумела договориться с отцом, чтобы меня доставили в Джеймстаун, где я обнаружил около тридцати восьми бедных и совершенно несчастных созданий, призванных владеть обширными территориями Вирджинии. Мы были настолько слабы, что, если бы дикари нас не кормили, пришлось бы голодать. И это облегчение, благородная королева, принесла нам леди Покахонтас.

Несмотря ни на что, когда изменчивая Фортуна принесла нам войну вместо мира, эта нежная девушка не перестала навещать нас, именно ее стараниями наши ссоры часто урегулировались, а нужды удовлетворялись. Я не знаю, входило ли в намерения ее отца так использовать дочь, сделал ли ее своим орудием Всевышний, или всему причиной стала ее большая любовь к нашему народу. Но одно я знаю точно: когда ее отец собрал мощные силы и попытался застать нас врасплох, а при мне в то время было всего лишь восемнадцать человек, темная ночь не испугала девушку, и она отправилась в одиночестве через страшный лес, чтобы сообщить мне о нападении. Она же дала совет, как избежать ярости ее родителя. Знай великий вождь об этом, он бы, без сомнения, убил непокорную дочь.

Она посещала Джеймстаун, наверное, так же часто, как жилище своего отца, и на протяжении двух-трех лет (1608–1609) она, словно ангел Господень, охраняла нашу колонию от смерти, голода и напастей. Если бы в те дни колония была разрушена, то осталась бы таковой по сей день.

С тех пор многое изменилось и стало совсем другим, не таким, как было, когда я уехал из колонии. После моего отъезда началась долгая и тяжелая война между нашей колонией и ее отцом, на протяжении которой о девушке никто не слышал.

Два года спустя она сама была взята в плен, где оставалась более двух лет. Так колония была освобождена, с индейцами заключили мир. В конце концов, несмотря на то что девушка осталась дикаркой, на ней женился добропорядочный английский джентльмен, с которым она в настоящее время находится в Англии. Она – первая христианка из индейцев, первая жительница Вирджинии, заговорившая по-английски и родившая ребенка от англичанина, что, по моему мнению, чрезвычайно важно и достойно внимания высочайших особ.

Именно поэтому я позволил себе обратиться к Вашему величеству. Возможно, для этого рассказа могло быть найдено более достойное перо, но он не мог идти от более честного сердца. Я ничего и никогда не просил для себя. Только недостаток моих талантов и ее одиночество в нашем мире, Ваши неограниченные возможности и власть, ее нужды, добродетели и простота придали мне смелости, чтобы побеспокоить Ваше величество. Молю Вас принять участие в этой женщине, даже если знания о ней до Вас дошли от такого недостойного рассказчика, каким являюсь я. Состояние дел ее супруга не позволяет ей быть представленной Вашему величеству. Все, что я могу сделать, – это поведать Вам о ней, поскольку никто не сталкивался с результатами ее дел чаще, чем я, и никто лучше меня не знает, сколь силен ее дух, несмотря на хрупкое телосложение. Я боюсь, что, не будучи хорошо принятой в нашем королевстве, она может составить себе неверное представление о нем, и тогда ее любовь к нам и христианству вполне может превратиться в презрение и гнев, способные обратить все лучшее во зло. В то же время внимание величайшей из королев окажется для нее самой большой честью, на которую она не смела рассчитывать. А известная всем несравненная доброта Вашего величества к слугам, вне всякого сомнения, наполнит ее сердце удовлетворением и признательностью и заставит искренне полюбить Ваше величество и всех честных подданных нашего короля».

Далее капитан Пауэлл продолжает:

«За время, что я провел в Лондоне, придворные и некоторые другие лица – мои знакомые – навестили ее вместе со мной и пришли к выводу, что обращение в христианство пошло ей на пользу. Им доводилось видеть многих английских леди, значительно менее благовоспитанных и приятных в общении, чем леди Покахонтас. Насколько я слышал, их величества также высоко оценили ее, что, безусловно, доставило ей глубокое удовлетворение, было заслужено и составило бы приятные воспоминания, если бы она дожила до возвращения в Вирджинию.

К несчастью, в Грейвсенде Господу было угодно призвать эту молодую леди к себе, но, несмотря на печаль из-за ее неожиданной смерти, людям, ее окружающим, было радостно видеть, сколь глубоко религиозной она осталась до самого конца. Любимый сын леди Ребекки Томас Рольф был оставлен в Плимуте у сэра Льюиса Стакли, пожелавшего заботиться о нем».

Рассказывают много историй о том, как индейцы совершали набеги на поселения белых, а похищенных у них детей воспитывали в своих семьях. Одна из самых волнующих – история Франциски Слокам, которая в возрасте пяти лет была унесена из дома делаварами и прожила с ними до самой своей смерти в 1847 году. Когда ее обнаружили белые, она была уже семидесятилетней старухой. Местный писатель поведал о ней следующее:

«Слокамы прибыли из Уорвика, Род-Айленд. Глава семейства, Джонатан Слокам, отец похищенной девочки, эмигрировал в 1777 году с женой и девятью детьми. Они поселились поблизости от одного из фортов на небольшом участке земли. Сейчас на этом месте находится город Уилкес-Барре. Семья исповедовала принципы миролюбия, и Джонатан не желал вмешиваться в беспорядки, происходящие в долине. Его сын по имени Жиль обладал взрывным темпераментом и не мог мириться с очевидными намерениями Англии и тори, поэтому он взял мушкет и принял участие в сражении 3 июля 1778 года.

Рыскающие по долине племена дикарей и бродяги тори продолжали сеять тревогу, появляясь в самых разных местах, и в месяце ноябре после сражения семью Слокам постигло несчастье. Их посетил отряд делаваров. Индейцы подошли к дому, перед которым двое парней Кингсли точили на большом точильном камне нож. На старшем был мундир колониальной армии, что вызвало ярость дикарей. Они без предупреждения застрелили юношу и сняли с него скальп тем самым ножом, который он так тщательно затачивал.

Выскочившая на шум миссис Слокам увидела, как сняли скальп с соседского парня.

Ее старшая дочь в панике схватила двухлетнего брата и бросилась в лес. Говорят, ее поспешное бегство вызвало у индейцев только громкий смех. Они уже собирались увести с собой другого ребенка, но миссис Слокам указала на его изувеченную ногу и крикнула:

– Мальчик хромой, он вам не нужен!

Тогда дикари отпустили мальчика и нашли прячущуюся под лестницей Франциску. Все произошло очень быстро, и девочка, которую уносили из дома, смогла только крикнуть через плечо индейца:

– Мама!

Была объявлена тревога, но поздно: делавары уже ушли в горы.

В момент похищения мистера Слокама дома не было. Вернувшись, он узнал печальные новости.

На этом испытания, выпавшие на долю семьи, не окончились. Чаша терпения еще не переполнилась. 16 декабря мистер Слокам и его тесть Исаак Трип, мужчина весьма преклонных лет, а также Вильям Слокам, двадцатилетний юноша, пасли на лугу в непосредственной близости от форта скот и подверглись нападению индейцев. Мистер Слокам был застрелен на месте, мистер Трип получил огнестрельное ранение, после чего его добили копьями и томагавками. Вильям, получивший легкое ранение, сумел убежать и поднял тревогу, но индейцы снова успели уйти в горы. Это беспрецедентное по своей наглости и жестокости деяние было совершено, можно сказать, в пределах городка, в центре которого стояла крепость.

Таким образом, в течение одного месяца миссис Спокам потеряла маленькую дочь, похищенную делаварами, кровь ее сына Вильяма обагрила порог родного дома, а муж и отец оказались в могиле, убитые безжалостными индейцами. Поистине даже летопись жестокостей краснокожих, написанная кровью, знает немного подобных примеров.