— Для чего это? — не вытерпел пастух.
Со службы он отпросился пораньше, чтобы успеть осмотреться и переговорить с нанимателем. Точнее — нанимательницей, тиа Плюм-Бум, прихода которой и ожидал в общей зале.
В око, плавно переходящее в первую темноту, Дом стоял тихий и прохладный. Вопреки ожиданиям Выпь, увеселительное заведение производило вполне приятное впечатление.
«Гнездо разврата» — так отзывались о нем достойные тиа — было выдержано в трех цветах: золотом, черном и красном. Первый ярус занимала просторная горница с настоящими зеркалами, мягкими сиденьями и нишей для хранения верхней одежды. Дальше открывался большой зал, занятый столами-стульями, площадкой для музыкантов и приличных размеров помостом. Последний располагался посередине, от основной его массы отделялись извитые узкие язычки. Чтобы, значит, никто из гостей не чувствовал обиды.
На второе жилье вели две широкие лестницы.
Выпь привлекли странные, тускло блестящие пруты толщиной в запястье, закрепленные между потолком и помостом.
— Сам как думаешь? — усмехнулся в ответ Юга.
Волновался он не меньше пастуха, но виду не подавал. Благо ему, в отличие от спутника, было чем заняться — на вечер планировался целый каскад выступлений.
И если в гордом одиночестве равных ему не было, то совместная работа сбоила. Тиа Плюм-Бум это злило, и Юга старался исправить положение, но быть менее заметным и привлекать меньше внимания противоречило самой его сути.
— Или держаться за них, — вслух размышлял Выпь, — или опора для Дома.
— Ха, нужны Дому костыли!
— Тогда для чего?
— Можно, можно я покажу? — не утерпела девушка с выбеленными волосами.
Юга знал ее как Мэль. Высокая и сухая, с плоским задом, но на лицо милая и ноги красивые. Она с друзьями уже обсудила нового охранника, и теперь желала покрасоваться. Похоже, Выпь ей припал. Юга постарался глянуть на спутника, как в первый раз. Рослый, поджарый, руки крепкие, плечи сильные, голос глубокий… Ничего особенного, еще и рот как у лягухи.
— Валяй, иначе он будет думать об этом и сломает себе голову. А совсем безголовых в охрану не берут.
Мэль радостно подхватилась, как-то очень ловко и быстро уцепилась руками за прут, и…
Выпь, обомлев, смотрел, как легко и красиво кружится вокруг прутка девушка, как блестит ее светлая кожа, изгибается-выгибается длинное тело. Она порхала, словно тварь Провала — легкая, светящаяся, сама по себе. Казалось, не прикладывая к этому ни малейшего усилия.
Юга лишь хмыкнул, наблюдая немое восхищение друга.
— А ты… Ты тоже так можешь?
— Обижаешь, пастух! Я могу намного, намного лучше!
— Вот хвастун, — возмутилась Мэль, легко соскальзывая на пол, — не слушай его, Выпь!
— Скажешь, я вру, сучечка?
— Положим, не врешь, но это все равно нечестно.
Юга щелкнул языком.
— Кому до честности есть дело, все смотрят только на тело…
— Девочки, не надо ссориться, — весело пробасил усатый мужик, до поры мирно трапезничающий за столом в углу, — а ты, парень высоконький, поди сюда, поди. Побеседуем.
Выпь оглянулся на Юга — тот улыбнулся, подмигнул и вернулся к своим. Пастух приблизился к мужчине, спокойно глянул сверху вниз.
Отметил: плечи широкие, волосы коротко стрижены, с сединой, нос ломаный, глаза умные, холодные.
— Меня Касьяном звать. — Постукивая пальцами по столешнице, первым назвал себя. — А ты у нас, значит…
— Я пастух.