— Да ты прямо вызов мне бросаешь! Как так, чтобы у меня да не получилось?! Вот прямо тут и начнем!
— Нет, нет! — пастух торопливо попятился, так как спутник явно намеревался или научить его, или утопить. — Давай потом?
— Точно?
— Точно.
— Обещаешь?
— Обещаю.
— Ну и славно тогда, — Юга бросил ему в голову мокрый ком рубашки и нырнул.
Пастух покачал головой и отправился наверх, напоследок посоветовав не тянуть с купанием.
Серебрянка вертела в руках взятый из становья брикет-концентрат. Плотная прессовка, с две ладони, на двух юнцов и одну девочку с трудом хватило бы.
Грустно сказала:
— У вас очень трудно.
— Да нет. Обычно.
— Трудно, — упрямо вздохнула синеглазая, — и опасно. А вы живете среди ходячих этих кошмаров, и словно так и надо, словно вы ничего не боитесь.
— Я боюсь.
— Неправда! — вскинулась Серебрянка. — Вот я, например, я бы ни за что не полезла за Юга в кокон, а ты даже не думал.
— Я думал, — обиделся пастух.
— И тебе было страшно?
— Конечно.
— Тогда почему?
Выпь вздохнул, поскреб мокрый затылок, честно пытаясь найти нужные слова. Нашел ненужные:
— Ну, а как иначе?
Серебрянка с досадой пристукнула кулаком о тощее исцарапанное колено, простонала:
— Ты всегда так говоришь!
— Слушай, давай поедим, а? Уходить скоро.
— А я видела, как ты ушел от разговора, — пригрозила девочка, — Мы к нему обязательно вернемся.
— Хорошо, — уныло откликнулся Выпь, думая, что око выдалось щедрым на обещания.
Юга вернулся скорее, чем ожидалось. На предложение сесть отобедать замотал головой, веером раскидывая брызги:
— Валить отсюда надо, да скорее.
— Почему? — удивилась Серебрянка. — Шлюпка же не вернется больше?
— Шлюпка не вернется, зато придут те, кто после нее крохи собирает.