Буря на Эльбе: читать начало книги онлайн

– Я говорю не о деньгах, Лутц. Конечно, мы сможем поддержать ее деньгами. Но что подумают люди, если ее муж доведет бизнес до краха? Хочешь, чтобы люди над ней смеялись?

Людвиг тихонько вздохнул.

– Ты напрасно волнуешься, дорогая! Как и всегда.

Ева на мгновение сжала губы.

– Ты знаешь, что она несчастлива? – спросила она, и от удивления Людвиг отпустил ручку двери во внутренний дворик.

– О чем ты?

– О нашей дочери, Лутц! – Ева становилась все нетерпеливее. – Ты когда-нибудь слушаешь меня? Она несчастлива в браке.

– Это она тебе сказала?

– Не словами. Но мать чувствует подобные вещи. Розвита до сих пор не беременна. Франц и так много работает, а теперь ему приходится еще и заменять отца. Как же они будут… – Ева запнулась и, покраснев, быстро сменила тему: – Думаю, Розвита тоскует по дому. Она такая бледненькая. Почему-то вчера она выглядела нездоровой. И была такой молчаливой! И еще… ну… ты сам видел. Она очень пополнела, тебе не кажется? Думаю, она слишком много ест, потому что муж пренебрегает ею.

Людвиг вздохнул. Кто бы говорил… Ева пополнела много лет назад, от ее некогда стройной талии не осталось и следа… Впрочем, она родила нескольких детей.

– Если тебе станет легче, я поговорю с Францем. Но они еще так молоды. И совсем недавно поженились. Нужно время, чтобы привыкнуть друг к другу. С нами было так же. – Он подмигнул и быстро поцеловал Еву в щеку, которая, как он с удивлением заметил, была немного шершавой.

– Возможно, сначала ему нужно научиться выполнять свои обязанности мужа. Впрочем, с нашей Розвитой тоже непросто!

Ева обеспокоенно кивнула. Она хотела сказать что-то еще, но появился Грегор с чаем, и она закрыла рот.

Людвиг оставил ее и, выйдя на просторную каменную террасу, окинул взглядом розарий и лабиринт живых изгородей, наслаждаясь запахом мокрых листьев и земли.

Ева всегда немного преувеличивала, здесь было совсем не холодно. После ледяной воды воздух казался совсем теплым. Наконец-то можно было почувствовать запах весны.

Людвиг задумчиво помешивал свой чай, наблюдая, как над чашкой клубится пар. История с пропавшим опиумом беспокоила его сильнее, чем он хотел признать. У него не было ни объяснения, ни плана, как решить эту проблему. Впрочем, это было мелочью. В остальном дела шли как нельзя лучше. Болезнь Альфреда, которая пришлась как нельзя кстати, вчера в Фольксдорфе ему подстрелили здоровенного кабана, кашель спал, а Ева вскоре отправится на море, чтобы восстановить силы, и на две недели оставит его в покое. В общем-то все было прекрасно. Людвиг весело фыркнул при мысли о том, что Ева собирается от чего-то там лечиться. Впрочем, женщины всегда переживают из-за своего здоровья. Все эти мелкие житейские проблемы, которые его совершенно не беспокоят, представляют для них невероятные трудности. Возможно, ему следовало бы быть немного внимательнее… Просто женщины устроены совсем по-другому. Людвигу не понять, что они чувствуют и думают, но это вполне естественно.

Что ему нужно сделать, так это поговорить со своим зятем. Возможно, Франц не дает Розвите забеременеть, потому что боится, что у них родится такой же уродец, как его младший брат? По крайней мере, такая вероятность оставалась. Но Людвиг уже сказал ему, что в таком случае позаботится о ребенке. Розвита должна обзавестись потомством, в противном случае люди скоро начнут судачить.

Пусть лучше она забеременеет и потеряет дитя после родов, чем не забеременеет вообще. Но конечно, Людвиг бы хотел иметь здоровых внуков. А еще он хотел, чтобы его дочь была счастлива. Франц должен выполнить свой долг.

Наслаждаясь вкусом крепкого чая, Людвиг думал о словах своей жены. «Вечно ты со своим чаем». Его завораживала мысль о том, что увиденное зависит от мира собственных мыслей, от накопленных знаний. Жена не понимала, почему ему так нравится чай и почему он предпочитает его ароматному кофе, который пила она.

Людвиг видел стоящую за чаем историю. Он усмехнулся. Если посмотреть с другой стороны, то можно сказать, что пристрастие британцев к чаю заставило китайцев пристраститься к опиуму. По крайней мере, сыграло в этом значительную роль. Британцы были жадны до китайского шелка, из которого дамы шили свои халаты, до чая, который любили подавать в своих салонах, до изысканного фарфора, в который разливали чай… Поначалу им приходилось дорого за это платить. Теплый, плодородный Китай с его самодостаточной тысячелетней экономикой был мало заинтересован в товарах, которые дождливая Англия могла предложить в обмен на вожделенный чай, и поэтому в обмен на экспортные товары получал в основном серебро. Но в какой-то момент англичане нашли достойную альтернативу. Опиум. Опиум, который уже открыли для себя англичане и которым они набивали свои трубки. Вскоре Китай охватила опиумная зависимость, и император запретил этот наркотик. Но как это обычно бывает в случае возникновения зависимости, запрета оказалось недостаточно. Англичане осознали, что китайцы с радостью купят опиум, несмотря на запрет. Разумеется, власти никогда бы не стали заниматься торговлей сами; они предоставили это частным предпринимателям. Именно такие компании, как компании Людвига, заложили основу для торговли наркотиками.

Уже тогда англичане получали опиум из Индии, точнее, из Калькутты. В то время на субконтиненте правила Ост-Индская компания, объединение богатых британских купцов и торговцев. Маковый сок производился на огромных фабриках в Индии и перевозился торговцами через море на китайское побережье. Там товар распределялся внутри страны и, прежде всего, сбывался врагам императора. В Китае торговля опиумом была запрещена, но наказания применялись недостаточно сурово. Говорят, что некоторым пойманным торговцам приходилось расплачиваться отсечением верхней губы, но про более жесткие наказания Людвиг не слышал. Всегда и везде было одно и то же правило – подкуп, это работало. В том числе и с опиумом. До чего же удивительно наблюдать за невероятными путями его распространения по континенту! Казалось, у опиума была собственная воля, он распространялся медленно и коварно, как чума.

Людвиг предвидел, что это продлится недолго – еще несколько лет, и продажу опиума запретят и здесь, в Германской империи. Даже сейчас получить концессию было непросто. Вот почему Людвиг так торопился. Сейчас наступило время расцвета опиума в Гамбурге, у него был безошибочный нюх на эти вещи. Нужно извлекать прибыль, пока это возможно. Людвиг своими глазами видел, что этот наркотик делает с людьми. Подрывает устои общества. Незаметно проникает с кораблей и из портовых пивнушек в салоны высших классов. Действие слишком сильное, слишком быстро вызывает зависимость. В Китае уже давно поняли, что с наркотиком нужно покончить. Там он постепенно разрушал страну, стал наркотиком для всех слоев населения, парализовал армию, в результате чего солдаты частично оказались неспособными сражаться. Китай участвовал в двух войнах, чтобы избавиться от наркотика. Их называли «опиумными войнами», но с таким же успехом их можно было назвать чайными войнами, потому что все началось с чая. Людвиг сделал большой глоток. Поражение Китая было позорным. Британцы не собирались отказываться от этого надежного и прибыльного источника дохода. После поражения во Второй опиумной войне император сдался, легализовал наркотики и открыл свою страну для торговли. Да, он даже использовал налоги, взимаемые с продажи опиума, для финансирования расширения железнодорожных сетей и попыток укрепить вооруженные силы. И, наконец, поощрял своих собственных крестьян выращивать опийный мак, чтобы хоть как-то сдержать поставки из Индии. Но это привело лишь к тому, что люди стали еще более зависимыми. Опиум стоил Китаю его тысячелетней независимости, превратил в несчастную жертву империализма. Колонизаторы буквально отравили китайский народ опиумом.

Но волна, которую породили заокеанские хозяева, теперь медленно возвращалась к ним. Через китайских кули, которых использовали как дешевую рабочую силу, наркотик медленно проник в Америку и Европу и извилистым путями добрался до портовых городов мира. Не без помощи таких торговцев, как он, Людвиг. Конечно, здесь опиум был уже давно; у каждой женщины среднего класса на тумбочке стояла бутылочка с настойкой опия – средством от всех болезней, – и его можно было купить в любой аптеке в составе многих лекарств. Но тогда ганзейцы еще не познали опьяняющий эффект от курения трубок. Действовать следовало с осторожностью. Здесь, на Западе, возникало все больше движений за запрет опиума. Христианские миссионеры пытались рассказать о последствиях, были предприняты первые попытки разрешить продажу только в медицинских целях. Но на это уйдет время. Такие люди, как Людвиг, все видят – нужно только внимательно читать знаки времени. Если повезет, распространение опиума будет настолько медленным, а торговля – настолько тайной, что пройдет десять, может быть, пятнадцать лет, прежде чем начнутся серьезные репрессии. К тому времени Людвиг выйдет на пенсию, а Франц пусть разбирается с последствиями.

Опиум также обеспечивал Людвига дешевой китайской рабочей силой: кули, которых он нанял для добычи удобрений из гуано, заложивших много лет назад основу его состояния. На их спинах он построил свое богатство. Когда в результате военного поражения были открыты порты Китая, многие люди поехали искать работу по всему миру. А позже они привезли с собой опиумные трубки, благодаря которым у Людвига появилась идея заняться торговлей.

Портовые власти строго следили за тем, чтобы китайцы не селились поблизости, но те скрывались, жили нелегально в Санкт-Паули. По оценкам Людвига, их было всего несколько сотен, возможно, даже меньше. Но так будет продолжаться недолго. В Америке, где счет шел на тысячи, китайцы уже стали причиной волнений. Скоро истечет срок принятого десять лет назад акта об исключении китайцев, согласно которому Америка больше не должна была принимать китайских рабочих. Интересно, что произойдет тогда… На основании этого можно будет строить предположения о том, что произойдет здесь. Людвиг любил размышлять о мировой политике и торговле. Даже забавно, что почти никто не разбирается в таких вещах. Знали ли английские джентльмены, что их чай отчасти стал причиной падения империи? Знали ли элегантные гамбургские фрау, какие страдания таятся в маленьких стеклянных бутылочках, которые их служанки покупают в аптеке? Что там Джордж Флеминг писал в своих путевых заметках? Больной человек Азии? Что ж, довольно точное описание. И этот больной человек теперь отправился к ним из-за океана. По приглашению Людвига. Людвиг оплатил ему проезд, поселил в доках, в прачечных, в магазинчиках посуды, в темных переулках и на задворках Гамбурга. Людвиг позаботился о том, чтобы он чувствовал себя здесь как дома. И захотел остаться. Желательно навсегда.

– …Постоянного нет во Вселенной, все в ней течет – и зыбок любой образуемый облик, – пробормотала Лили, словно пробуя эти слова на вкус. Потом отложила Овидия в сторону и уставилась на улицу.

– Каждый облик создается по мере рождения…

Как можно одним предложением так красиво описать самую глубокую, самую печальную суть жизни? Лили смотрела, как за окном клубится туман. Он прижимался к стеклам, заставляя казаться белыми и непрозрачными, и заливать комнату тусклым светом. В камине потрескивал огонь. В доме было странно тихо. Ханна спала, Генри был неизвестно где. Возможно, у своей любовницы.

Лили вздохнула, снова взяла книгу, но не могла сосредоточиться. Слова все еще эхом звучали у нее в голове. Они затронули что-то глубоко внутри нее, заставив погрузиться в раздумье.

Это правда. В мире нет ничего постоянного, все меняется с каждым днем, с каждой минутой – когда что-то появляется, то потом исчезает. Моргнешь – и осень превратится в зиму, моргнешь снова – и крокусы зацветут. События, которых с нетерпением ждешь, превращаются в воспоминания. Особенно отчетливо понимаешь это, наблюдая за взрослением ребенка.