Этюды черни: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Великолепная работа! Великая, я бы даже сказал. Браво! Тембр голоса! Стиль! Я много читал протоколов допросов того времени – очень точно. Но… Один вопросик, а где вы взяли информацию про Бака? Мы действительно все у него в Вене лечение проходим или проходили. Моя супруга там сейчас на детоксе…

– А-а-а, так это Ипполит из Сети вытащил. Сопоставил и заключил. – Васька стремительно терял интерес к беседе. Ему уже стало откровенно скучно, и он рвался обратно в зал, за свой компьютер.

Разработчики поднялись и, не прощаясь с заказчиками, а только по-домашнему кивнув Дине, удалились на свои новые рабочие места.

Семен потер переносицу:

– Дина Алексеевна! Ве-ли-ко-леп-но! Больше никаких репетиций. Приступаем к срочному выполнению задания…

– И спасению человечества, – засмеялся входящий в сопровождении двух помощников-киборгов Андрей Фридрихович. – Поехали, как говорится!

Часть 2. На всех фронтах

Глава 1. Седые яйца

– А знаешь что, Дина? У тебя «седые яйца»!

– Что-о-о? Ты с ума сошел?

– Не обижайся! Ты просто про Сергея Доренко забыла. Мы с ним много общались. Еще в ту войну. Это его выражение. Вот слушай, зачитаю. Всегда с собой в блокноте. Любил его, как брата: «Журналист должен быть свидетелем. Сейчас эта профессия уже забыта, любой корреспондент – это говнюшонок, не имеющий ни малейшего права свидетельствовать. А вот чтобы высказывать суждения, нужно иметь седые яйца. И даже если они не седые в прямом смысле, они должны быть такими по ощущениям. Седые яйца – это такой взгляд. Глубокий и отражающий, что этот человек много чего повидал. Как я сказал про одного из новых ведущих программы “Время”: его надо послать в Моздок попить водочки с офицерами (тогда как раз шла чеченская война). Или в Ханкалу. На месяц. Пусть он в бой не идет, на броне не ездит. Только попьет водочки с офицерами. Вернется другим человеком: во-первых, голосовые связочки поставит на водочке, манеру переймет от офицеров, да и взгляд станет такой, что видно – у чувака седые яйца»[19].

Дина и Ахмат помолчали. Вряд ли она как женщина хотела такого комплимента от мужика, тем более от чеченца и полевого командира, пятничным вечером. Ей бы больше понравились какая-нибудь «неземная грация» или «чистейшей прелести чистейший образец». Но какая уж тут прелесть? Сидит тетка в увесистом бронике со спутанной, давно не стиранной косой, в заляпанных жирной грязью шароварах. Седые яйца – значит седые яйца. Так и запишем…

Слева от их командного блиндажа уверенно бу́хало, но на это никто не реагировал. И Дина старалась не считать время между ударами, как ее учили в Грозном на полигоне инструкторы, чтобы вычислить, приближается бомбежка или удаляется. Голованов с ребятами возился с дизельным аккумулятором, предстояло испытание APC «Ипполита Первого» в военных условиях в режиме боевых действий наших войск. И ребята тестировали офлайн-версию без выхода в Интернет. Надо было понять, как система работает, когда вокруг тьма глушилок и выйти в «облачное хранилище данных» за информацией и дообучением Искусственный Президент не имеет возможности.

С момента начала спецоперации США+ЕС+Украина против России прошло меньше года, и за «ленточку» их группу в режиме страшной секретности и со всеми предосторожностями перекинули из Грозного всего неделю назад, а Дина уже мыслила какими-то вечными категориями столетних войн, и сегодня из этого заплеванного блиндажа та московская, совсем недавняя жизнь казалась придуманной и мультяшной.

«Какая-то Покровка, какой-то Кремль, там где-то муж, собака и кот – картинки в моем букваре и все», – думала Динка, принимая от Ахмата порцию горячего чая в алюминиевой солдатской кружке и каменную баранку на закуску.

– А ничего покрепче не нальешь? Ах да! Ты же мусульманин! Извини. Ну, давай чайком!

– На войне особые правила действуют, Дина Алексеевна. Если хочешь, тебе водочки плесну. Но от всего этого не поможет. – И Ахмат обвел рукой блиндаж. Потом отхлебнул чай из кружки и рукой огладил роскошную черную с проседью бородищу.

– Слушай, правила везде должны быть одни, на войне или в мирной жизни, все равно. Человеческие должны быть правила, и всё. Но я бы с тобой и в Москве с удовольствием водки выпила. – Ей нравился этот боец. Спокойная сила и ощущение внутреннего сдерживаемого огня и большой неизрасходованной жизненной энергии чертовски притягивали Динку.

«Какое счастье, что все время вместе с ребятами здесь, а то кто знает, чего от себя самой можно ожидать. Ишь, как глаз горит…» – Дине стало смешно, и, чтобы переключиться, она предложила:

– Мужики, а давайте я вам Лукина почитаю? Классные стихи. Крутятся у меня всю неделю в башке.

Она слезла с деревянного ящика и, размахивая кружкой, начала выкрикивать слова в земляной потолок блиндажа:

Но в этот момент задрынькала рация, и Ахмат поднял руку, чтобы все затихли. На связь вышел его генерал:

– Ахмат, брат, как ты там? Как обстановка? Как эти фокусники московские, живы, дон?

– Живы, живы, дорогой Берсан Умарович! Стихи читают. Сейчас уже шайтана своего искусственного запускать будут! Какие у вас для нас новости?

– Э-э-э, это не шайтан, это, похоже, наш единственный шанс и друг, дон! Без него кирдык, я думаю. Плохие у меня для тебя новости, брат. Я ведь всегда говорил, дон: честь солдата в правде. Тогда победим. Поэтому сердце мое болит про Красный Лиман. Обороной этого участка руководил генерал-полковник Хвостин. Он расставил мобилизованных, а связью не обеспечил, дон. И про боеприпасы забыли его снабженцы, дон. Я две недели тряс все руководство генштаба, дон. А они спокойно так: «Мы генерала Хвостина знаем. Мы ему доверяем». А доверенный генерал переносит свой штаб за 150 км от подразделений, и из-за нарушенной логистики мы сегодня потеряли несколько населенных пунктов, дон. Обидно не то, что Хвостин ошибся. А то, что генштаб не сделал выводов из этой ошибки, дон. В армии не должно быть кумовства, особенно на верхнем уровне. За своих бойцов командир должен умереть быть готов, дон. Вот как ты и я. Я не знаю, что Верховному главнокомандующему доложили. Но я за правду, дон. Только так победить можем. За правду и маломощное ядерное вооружение, дон.

В этот момент начались сильные помехи, и голос в рации стих. Все помолчали некоторое время. Вася тихонько присел к столу рядом с Ахматом. Он потянулся за вареной картошкой и, пожевав ее без энтузиазма, как бы заключил общий разговор:

– …Ну, я не знаю, что докладывают главнокомандующему в Москве, а наш маршал Ипполит готов принять дежурство на вверенном участке фронта. Давайте отмашку, Ахмат Текович. Мы рвемся в бой.

У всех в блиндаже стали очень серьезные лица. Как-то резко из компьютерной игры, веселого фантасмагорического эксперимента, интересной математической задачки проект APC превращался в страшную и неотвратимую силу, которая прямо сейчас будет определять жизни и смерти нескольких десятков тысяч живых людей с обеих сторон фронта.

Ахмат подошел к экрану.

[19] Цит. по: интервью С. Доренко.