Падение короны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Медленно идя по карьерной линии, я примкнул к Вигам. И в то время, как раз правил этот ужасный человек — Джексон, а я лишь начал набирать свой авторитет в Спрингфилде. Именно благодаря мне этот город стал центром штата Иллинойс. Почему это было важно? В том же городе обосновался Джон Калхун, и если с Джексоном я не каким образом не мог схлестнутся и как, то остановить проявляемую им агрессию против индейцев, то воздействовать на Калхуна мне было необходимо, даже несмотря на то, что он мой основной идеологический враг (но он то этого тогда не знал). Из-за него моя петля времени повторялась несколько десятков раз, пока я не нашел способ с ним познакомиться. Впрочем, он в скорее мог догадываться о моих намерениях, так как уже в 1837 меня стали узнавать после выступления в лицее в пользу движения за отмену рабства и освобождения рабов.

В одной из лучших версий происходящего, мне получилось убедить Калхуна принять законы о профессиональной полиции, а затем и о введении цензуры, тем самым усыпляя его бдительность. Но главное, этот же закон в будущем, позволил мне закрыть рот радикальным рабовладельцам. Не стоит думать, что свобода слова — это безусловное благо. Как оказывается во времена реформ и не прибегая к физическому насилию, наличие цензуры позволяет не накалять страсти на столько, чтобы не довести до гражданской войны. Иначе любая попытка заговорить в Сенате о отмене рабства была обречена на революцию. А именно этого мне нужно было избежать, ведь тогда мой сон повторялся бы снова и снова. Становилось даже понятно, что снам неважно из-за чего и из-за каких принципов гибнут люди, и, если этого можно было избежать история будет повторяться, пока люди не выучат её уроки.

На тот момент же, штаты обладали сильной децентрализацией, что скорее благо, так как не позволяет централизованному государству диктовать свою волю отдельным штатам, превращаясь в диктатуру президента. Но именно на это и купился Калхун, я сыграл на его склонности к диктатуре. Однозначно есть связь между установлением диктатуры и геноцидом, проводимым в Северной Америке и сравнимым разве, что с фашистским (правда я тогда этого знать не мог). Разве, что Демократическая партия, настолько лживая, что смогла назваться демократической, при этом поддерживая рабовладельцев, проводящая геноцид индейцев и однозначно стремящаяся к установлению диктатуры. Но когда у них в руках находится местная полиция, а федеральная полиция центра не могла вмешиваться, у нас не было никаких способов, чтобы повлиять на ситуацию с рабами. Да мы могли бы не способствовать поимке беглых рабов, но это означало открыть свои карты и усилить радикальность и поддержку населением рабовладельцев. Поэтому мы помогали рабам только тогда, когда могли, а не когда это становилось достоянием общественности. Кстати, цензура этому изрядно опять-таки помогала.

Итак, два закона, которые мы провели в Сенате помогли изменить положение рабов на местах и усыпить бдительность плантаторов. Отсутствие компромиссов Клея, позволило сохранить централизацию и легитимность Сената и еще больше усыпило бдительность рабовладельцев. Надо сказать, что партию Вигов составляли не только интеллигенты типа Клея, но и Евангелисты, которым вопросы рабства были безразличны, и которые скорее поддержали бы возврат к Монархии, чем отмену рабства. Поэтому увеличение авторитета именно интеллигентов и подавление влияния Южных плантаторов, а не всей Демократической партии, в которой без малого были еще и представители фермеров и военных, позволило создать раскол в партиях. В результате история пошла по-другому. Евангелисты, отделившись от Вигов примкнули к Демократической партии. Туда им и дорога, змея показала с кем она. Это позволило выбрать компромиссного президента, не из Южных плантаторов, а из фермеров с умеренными взглядами. Стал им некто Патрик Дис. Интеллигенты смогли объединится с прогрессивными промышленниками, и заговорить об отмене рабства совсем с другой точки зрения, как мешающей прогрессу и развитию экономики. Повторяя, по сути, не выученные уроки отмены крепостного права. Это позволило при фермере Патрике войти в Сенат Прогрессивной партии, состоящей как уже говорилось из интеллигентов и промышленников, и отстранить из неё партию Демократов. Так мы заговорили о отмене рабства сразу и по всем штатам Америки. Это не вызвало уже того радикализма, как раньше, и мы избежали гражданской войны.

Но отменить рабство, не означало с ним покончить. Южные плантаторы еще лет десять время от времени пытались набрать поддержку у населения и вернуть рабство. И для этого была основа — расовая сегрегация населения сильно это поощряла. Поэтому, учтя это в следующей петле сна, еще до отмены рабства мы провели закон о культурном отчуждении, согласно которому только чужие культуры могут дискриминироваться. Это не было так радикально как мультикультурализм, когда не дискриминируется ни одна культура, но в то время, когда другие страны чаще говорили вообще только об одной стране одной культуре, декларируя реакционные законы о национальном превосходстве, отчуждение культур выглядело, поверьте, более чем прогрессивно.

И уже теперь после отмены рабства пришло время отменить имущественный ценз на выборах, чтобы все мужчины и бывшие рабы могли голосовать (о правах женщин еще долго не будет и речи). Это был последний гвоздь в гроб Южных плантаторов рабовладельцев.

Конечно, далее встал вопрос долга страны и ВВП. Вся эта деятельность стоила нам расхода всего золотого запаса и влезания в долги, более чем на две три всего капитала страны. Это тормозило развитие очень сильно, мы не могли строить новые предприятия, это остановило рост валового продукта, и увеличивались выплаты по процентам долга. В конце концов мы потеряли ведущие место и престиж страны. Но стоил ли он того при наличии рабства? И дело даже не в праве человека и морали. Как мы видим те, кто связан с церковью безразличен к этому, как это было с православным в России, так и евангелистами и протестантами в Америке. Нет, дело даже не в кровавой версии событий с гражданской войной. Если даже посмотреть на кривую роста валового продукта, он начнет расти сразу после выплат долгов страны, причем расти по экспоненте. А тот период стагнации валового продукта, занявший около 20 лет, будет слабо различим на шкале истории. Узость мышления в короткий промежуток истории, требующий изменения уклада жизни, подчиненный максимизации прибыли здесь и сейчас, вот, что приводит людей к кровавой версии событий. Но и потом, именно запрет рабства позволил нам перейти к промышленности и машинам, не унижая тяжелым, рабским трудом человека.

В 1861 году я стал президентом и на этом мой сон закончился, в отличии от других правителей, где, становясь монархом их сон только начинался.

А что, если зло не видит сны?

И петля тебе не страшна.

* * *

Россия. Часть вторая.

Существует большая вероятность того, что Британия в 99 случаях из ста не сделает то, о чем мечтает народ Земли. Так или иначе, со временем колониальная эпоха Британии заканчивается, Канада, Австралия, ЮАР, конечно, Индия, и наверно США становятся независимыми. 100 лет насилия, сегрегации и ассимиляции в Индии, Африке и Америке стоят ли ожидания того, что наука и производство сделает невыгодным эксплуатировать людей, пока наступит то время, когда машины и конвейеры заменят рабский труд, а люди начнут жаловаться на то, что машины их заменяют и их никто больше не хочет эксплуатировать якобы из-за моральности. А может правители Британии так никогда и не изменят кровавую версию событий во сне? И ты единственный у которого есть потенциал это остановить на 100 лет раньше. И нужно лишь начать войну!

Я Николай Первый, правитель России, знаю, как остановить Британию в её варварской наживе на аборигенах всей земли. И первой станет Индия, кормилица и причина безудержного возвеличивания Британии.

Понимать вероятности того, что произойдет, согласно истории, оказалось очень полезно при анализе исходов моих снов. Мухаммад Алихан в попытке возвеличить свое величие и величие Кокандского ханства на южных границах России, все равно будет казнен рукой бухарского эмира. Но я решил вмешаться еще до этого. России нужен плацдарм и сухопутный путь к Индии. А первым на этом пути было Кокандское ханство. Это позже оно разделится на Узбекистан, Киргизию и Таджикистан. Теперь я как уже опытный путешественник по петлям снов мог ожидать, что война во имя объединения, а не разъединения не остановит мое видение и реальность, которая даст мне покой.

Следующим на пути стал Афганистан. Более короткий путь мог предполагать покорение сикхов, которых если не мое вмешательство, покорила бы Британская Ост-Индская компания. Но Цинская империя (Китай) из-за близости к своим границам пыталась вмешиваться в это завоевание, что сильно тормозило Россию. В Афганистане же, все равно не было никакого порядка. Британия вот-вот начнет свое вторжение в Афганистан в 1838 году, но мы её опередили.

Еще Наполеон за 30 лет до получил разрешении Персии (позже названный Иран) провести свои войска, желая остановить чудовищную эксплуатацию Индии британцами. Но Франции, единственному поистине свободному от угнетения народу это не удалось.

Подчинив Афганистан, Россию и Индию разделяли лишь две страны Калат и Синд, которые позже вместе с Сикхской империей станут Пакистаном. Но не в этой версии моего сна.

Сухопутный путь в Индию был подготовлен мной к 1839 году. Кажется вполне моральным дать закон тем людям, шейхи которых бесконечно между собой враждуют, и этим вдобавок пользуются британцы, интересы которых лишь сосредоточены на выгреблении богатств.

Пока один армейский корпус прокладывал эти три с половиной года путь в Индию, мы вели наращивание и реформирование вооружение армии, а также заручились поддержкой Франции. Да, и за деньги и Британия была хорошим импортером вооружения. Они или не знали, или были слишком самоуверенные, или за деньги им было все равно, что их оружие будет применено против них же в Индии. С 1841 года мы начали колонизацию Африки, ведь теперь у нас был прямой выход через Арабское море в Индийский океан.

Очень часто я спешил, и поэтому проигрывал войну с британцами. Но поворотный момент настал в 1843 году, армия была готова, и я повел их в бой. Россия выдвинула ультиматум, от которого Британцы поперхнулись: отмена рабства в Ост-Индской компании, и освобождение пяти стран Индии вблизи нынешних границ с Россией: Джодхпура, Мевара, Джайпура, Индаура, Гвалиора. Если вы как британцы до сих пор воспринимаете Индию как одну страну вам стоит прозреть и понять, что страны Индии числом больше и разнообразнее, чем все страны Европы, с разными языками и культурой, и лишь в глазах британцев они все индийцы, ведь зачем отличать тех, кого нужно угнетать и грабить при поддержке местной элиты. А ведь именно эта же элита и сражалась с нами, в то время как население их стран не знала ожидать ли блага при победе России над британскими угнетателями. Нам облегчало задачу, что британцы сами формально участвуя в войне, не оголили свой британский островок и обходились лишь войсками Ост-Индской компании, которые вместе с индийскими войсками и Португалией, которая была марионеткой Британии, превосходили наши в полтора раза и были лучше экипированы и снабжены. Но Россия в очередной раз повернула историю вспять. Нет война затянулась бы на годы, но политика на то и политика, чтобы сделать невозможное. Нет мы не отступили от своих условий, но мы согласились 5 лет выплачивать Британии военные репарации, в то время как она принимала все наши условия об отмене рабства в Ост-Индской компании (которая уже давно по факту не подчинялась Британии, и на деле они конечно ожидали, что никакой отмены рабства не будет, но юридически это приняли). И да 5 стран Индии получили независимость, и там уж мы проследили, чтобы местная элита была отстранена от управления. Никто из этой войны не вышел побежденным. Поэтому нас ждала вторая война и все это знали.

И пока армия залечивала раны, а дипломатия улучшала престиж страны, появилось время заняться внутренними проблемами. Но это уже известно, я поступил ровно так же, как и поступал ранее, ведь наличие крепостного права не перестало быть причиной всех дальнейших неудач России. И получилось это сделать в 1850 году. И да, это как минимум на 10 лет быстрее, чем без российско-британской войны за влияние в Индии. Все же не правители решают, а умонастроения людей меняются. Если правитель силой добился отмены рабства в другой стране, то это все же стоит в прямой зависимости с умонастроениями элит, и они внутренне уже более готовы перестать угнетать свой народ и своих крепостных. Но если вы думаете, что в освобожденных странах Индии перестало существовать рабство, то напрасно. Дело, как оказалось не в британцах, а сами правители этих стран, поменяй их хоть десять раз все равно разрешат или допустят работорговлю. Почему это так? Кажется, Вы уже должны начать это понимать.

Но нас ждала окончательная битва с британцами в Индии, которая разразилась к концу 1850 года и длилась два года. В этот раз нашими требованиями было уже «освобождение» Ост-Индской компании. Конечно, более чем пятилетняя юридическая отмена рабства сделало умонастроения многих британцев другими. Нет, самые отчаянные из них не перестали эксплуатировать местное население, они это могли делать, через институт крепостничества, поэтому разницы тут практически не было, разве что на рынках не торговали людьми. Но сверхприбыли уменьшились, и приближающаяся война с Россией, не очень поощряла оставаться в Индии и получать прибыль, рискуя быть призванным в армию. Поэтому большинство аристократов предпочло вернуться в Британию и там тратить свои заработанные на крови деньги. «Освобождение» же Ост-Индской компании фактически означало её распад, без поддержки Британии местная элита возьмет власть в свои руки, и начнет эксплуатировать свой народ уже без британцев. Британия же потеряет большой приток валового продукта, который и делал её Великой. Кроме того, мы потребовали получения независимости в Индии еще пяти стран, которые формально не подчинялись Ост-Индской компании, но фактически полностью находились в зависимости о неё. Это Хайдарабад, Майсур, Бастара, Ориссы, Траванкор. Еще несколько стран поменьше оставались в Индии под властью британцев, но без кулака Ост-Индской компании они вряд ли долго оставались бы под существенным влиянием Британии.

В этот раз мы склонили на свою сторону Францию, и смогли пользоваться их небольшими колониями в Индии. Но все равно, мы долго не могли одержать решающие превосходство. И только несколько морских вторжений с другой стороны Индии в области Бенгалии и Андхры напугали британцев, и они стали «более сговорчивыми». И мы добились полной их капитуляции к концу 1852 года.

После такой победы Россия еще двести лет могла бы почивать на лаврах став первой страной по величине валового продукта. И не потому, что стала производить больше, а потому, что Британия перестала получать приток «грязных денег». И лишь Франция все время пыталась обогнать Россию, дыша ей в спину, но в отличии от Британии заслуженно, улучшив свободы и доходы своих граждан.

После победы, несмотря на ведение столь разрушающих войн наш престиж стал высок, и мы стали освободителями Индии от британских захватчиков, а наша репутация была столь же чиста как слезинка ребенка.

Борясь за свободу всей Земли очень легко отклониться от прямого пути. Ведь ты веришь, что даже оккупация других стран, у которых не хватает военной мощи тебе противостоять, несет благо их народу. Поэтому охмелев от таких побед, мы продолжили нести доброе и вечное. Желая подобраться поближе к США — месту, где до сих пор правит угнетение индейцев и чернокожих, Россия оккупировала Колумбию. Но за них вступилась опять Британия. Я уже думал отступить, но Франция пересекла пролив Ла-Манш, высадила свои войска в Англии и вместе мы заставили британцев отступить. Но это рассорило нас с Францией, не получив ничего от привнесения порядка в мир, они стали нам меньше доверять. Не придав этому большого значения, мы вскоре расширили оккупацию на Венесуэлу. Но их поддержали Нидерланды. А Французы разорвали с нами союз. Потребовав от голландцев освободить страны Индонезии, мы уже были близки к победе над эксплуататорами, оставалось лишь последняя крепость рабовладения — это США. Но что-то пошло не так, страны Земли перестали нас воспринимать как страну, несущую благо. Вначале Швеция объявила нам войну, затем Италия, и наконец Австрия. Образовался фронт между нашими польскими областями и венгерскими областями Австрии. Это была резня в которой конца стало не видно, а сон не заканчивался. В этом и опасность для государственного мужа не охмелеть от побед неся справедливость на штыках. Или все же был момент когда нужно было остановится, веря в то, что зло тоже видит сны?

* * *

Доктор похлопал меня по плечу и напутственно сказал:

— Мне, кажется, наши сеансы нужно закончить, ваш мозг просто может не выдержать, и вы перестанете воспринимать свою личность адекватно.