Падение короны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Если бы ткацкие челноки сами ткали, а плектры сами играли на кифаре, тогда зодчие не нуждались бы в работниках, а господам не нужны были бы рабы.

Аристотель, Политика, ок. 340 г. до н. э.

Мы видим и понимание момента для окончания рабства как в возможности автоматизации работы, и то почему рабство в современном мире перестало быть столь необходимым, что становится допустимым не оправдывать его морально.

Раб по природе тот, кто причастен к рассудку в такой мере, что способен понимать его приказания, но сам рассудком не обладает.

… но рабом можно быть и по закону, когда захваченное на войне называют собственностью. Было бы ужасно, если обладающий большей физической силой человек только потому, что он способен к насилию смотрел бы на захваченного как на раба, подвластного ему.

полезно рабу и господину дружеское отношение, а у кого это не так, и отношения основываются на законе и насилии, происходит обратное.

Аристотель, Политика, ок. 340 г. до н. э.

Полезно понять, что и 3000 лет назад у людей существовало четкое понимание о недопустимости насилия. Но между философским взглядом и реальной жизнью (политикой) все это время существовал огромный разрыв, который лишь в умах мудрецов через споры о природе насилия и его проявлениях в виде войн и рабства, стремится уменьшиться. Но если ум мудреца это инстинктивно понимает, то математика войны заключается в том, чтобы создать такую точную науку, которая поможет распространить это знание на всех людей.

Ясно и то, что профессий как таковых в то время не было, и рабство было единственным способом заставить другого что-то сделать. Аристотель приводит пример, что некто в Сиракузах за плату обучал людей рабству, понимая под этим как правильно выполнять домашнею работу или кулинарное искусство, подчеркивая, что это науки рабские. Таким образом, мы четко видим в свидетельствах из прошлого, что если природа рабства была сродни нашему восприятию, то отношение людей к различным работам воспринималось совсем по-другому. И нас от людей времен Аристотеля отличают годы торжества науки в сторону автоматизации работ и связанное с этим дифференциацию людей по профессиям.

Поэтому те, кто хочет понять науки не рабские (то, что сейчас мы назвали бы прикладными), а собственно политику или философию, им полезно понимать, что рабство было всегда и у всех народов. Разница лишь в том, что полезно посмотреть на тот промежуток истории рода человеческого, когда рабство стало пропадать совершенно в разное время в разных странах и то, какое неравенство между ними это вызвало. Именно это является той движущей силой, которая позволяет понять математику войн. Тогда у государственного мужа, обладающего властью над людьми свободными, будет возможность понять и отделить риторику от сути происходящего в обществе. Для этого у нас есть уникальная возможность погрузиться в сны правителей.

Но прежде заметим еще одно обстоятельство. Искусство наживать состояние, как называли экономику во времена Аристотеля, как стремление государственных мужей вещь абсолютно утопическая и может существовать лишь в идеальных условиях. Существует риторика, которая называет утопией то, что якобы не достижимо в реальном мире, а значит для политика вредно опираться на утопические заявления. Но к чему же еще, если не к идеалу достижимому лишь в утопии стремится политику и вести за собой других свободных людей?

Политика просто сводилась бы к экономике в утопически идеальном мире, если бы не два обстоятельства — открытия в науках и математике войн. Именно поэтому, правая капиталистическая идеология с её апофеозом при анархно-капитализме, она же либертарианство, отрицающие вмешательство государственных мужей в управление обществом невозможно, пока существует неравенство, вызванное историей войн человечества. В то же время, левая социалистическая идеология с её апофеозом при анархо-социализме, единственно указывает куда вести свободных людей при состоянии человечества не в идеальном утопическом мире, а мире, где неравенство людей в разных странах достигло современных масштабов.

Но все это станет понятно если прожить сны правителей и не ранее того. Ведь человеческий мозг такой инструмент, который работает столь различно, что удивляешься как одни и те же слова воспринимаются говорящим и слушающим столь по-разному. И есть лишь один способ избежать ложной интерпретации слов — это прожить и ощутить ту же жизнь. И лишь немногим мудрецам под силу представить себя на месте собеседника, и то лишь когда будут понятны те априорные положения, которые одному кажутся самом собой разумеющимся, то для другого это будет открытием. Но для обучения политиков математике войны у нас есть совершенно уникальный аппарат с погружением в виртуальную реальность, добро пожаловать во сны правителей.

* * *

— Ну, как обсудили с Аристотелем? Поторопитесь в процедурный кабинет, Вас уже заждался Николай Павлович …

Глава 3. Сны правителей

Не знаю, каким по счету это было переживание петли сна правителем России, но одно из самых ярких — это когда, большевики расстреляли всю царскую семью. И это событие заставляло как бы проснуться, но оказывалось, что ты все равно спишь, а сон повторяется снова и снова. Очень долго было не понятно почему история повторяется, почему кровавая версия происходящего наиболее вероятна. Но со временем, получая опыт, можно было предположить, что дело в нас — в правителях. Видимо мы все-таки могли, что-то изменить, чтобы жизнь на планете становилась лучше. Для нас, правителей, было очень долго не понятно, что значит «лучше». Но оказалась, что это довольно банально — это когда люди, все люди, а не только аристократы станут жить лучше. Но чтобы этого добиться нам пришлось делать то, что было очень маловероятно для всего хода истории, думать для нас совсем не естественным образом и надеется, что другие правители так же попали в эту петлю времени, и рано или поздно сделают над собой усилие.

Это не про историю. История к этому имеет такое же отношение как стул в комнате, в котором люди обедают. Декорации и не более того, меняющиеся от сна к сну, но вне их не может мыслиться жизнь.

Россия

Екатерина II (Великая) [1729-1762-1796]

=> Павел I => Александр I

=> Николай I [1796–1825 — 1855]

=> Александр II Освободитель (1818–1856 — 1881) — провел реформу по отмене крепостного права

=> Александр III (1845–1881 — 1894)

=> Николай II (1868–1894 — 1918)

Екатерина II (после Великая) получила трон в результате дворцового переворота 1762 года, забрав его у мужа Петра III. Отношение династии Романовых к русскому народу было опосредованное. Уже начиная с патриарха Филарета, возвеличившегося в Смутное время, и являющегося отцом царя Фёдора I, все становилось подозрительно. Не прошло и 20 лет, как следующий патриарх Никон довел Россию до церковного раскола, и все ради укрепления трона наследника Алексея.

Но не уходя так далеко, очевиднее все становится во времена Екатерины. Романовой была не она, а её муж немец. Как же так, спросите Вы? А вот так, муж Екатерины Петр был немцем по рождению от брака дочери Петра Великого Анна и герцога Карла, получив титул герцога после смерти отца в 1937 году. В то время как её сестра Елизавета, получив трон Российский в 1941 году, желала укрепить его привезла в Россию своего племенника Петрушу, который так не взлюбился генералами армейскими и знатью российскою. Причем так не взлюбился, что его жена казалась лучше, хотя тоже была крови немецкой, но она сделала себя из Софии прусской Екатерину русскую, при этом имея и отца прусского князя, и мать шведку сестру Шведского короля. Так и вырождался род Романовых, в которых практически не оставалось русской крови.

Её сын Павел I правил недолго с 1976 по 1801, был убит при заговоре армейской элитой. Но жена его Мария Федоровна, полька по месту рождения и немка по воспитанию, дочь прусского герцога, смогла нарожать ему целое потомство из 10 детей, среди которых и мы. Александр I император Российский, царь Польский и князь Финляндский, победитель Наполеона I в 1814 году и был моим родным братом, от которого и досталось мне царство Российское в 1825 году.

Нарекли меня Николаем. А когда мой брат Александр умер по дороге в Таганрог, а старший брат Константин отрекся от трона, корона досталась мне. Впрочем поговаривают, что брат Александр отстранился от дел, инсценировав свою смерть и стал жить отшельником во Христе. И действительно подозрительна его смерть, да и дела его, и отречение Константина все было продумано. Так или иначе, но военные чины меня не любили и было почему. Началось это задолго до моего рождения, получив большую власть от моей бабушки Екатерины, благодаря кому, она и села на трон, расставаться с этой властью было не просто. Организовав заговор, они убили нашего отца. А брат Александр восстановил власть Сената и позже создав Государственный Совет, чтобы не в закоулках решать правительственные вопросы, а публичного, чего очень не хотелось аристократам, военным чинам и православной епархии. Но не смог он выдержать противодействия налаживанию дел праведных и осталось это делать мне.

Бедолага Сунгуров, будучи губернским секретарем в Москве 25 лет отроду, создал свой кружок студентов мелких чиновников и офицеров с целью свергнуть меня в 1831 году и создания какой-то конституции. Это был первый звоночек после восстания декабристов в 1825 году, в то время, когда образовалась неразбериха пока я не сел на трон. Затем таких кружков станет много и в одной из петель сна она закончилась смертью от рук террористов «Народная воля» внука моего Александра III. А вот затем и последовал расстрел семьи последнего царя Российской империи, моего правнука Николая II.