Гремучий Коктейль 1: читать начало книги онлайн

Костя встал и вылупился, вынуждая меня тоже остановиться.

— Брешешь!

— Зачем? — удивился я, — В малостях не вру, мой юный и отвратительно красивый друг!

— В маааа…?

— У меня идеальная память и прекрасный мозг. Проще говоря — я гений, — скромно признался я, вновь заставляя блондина менять цвета на лице.

Дальше пошли в общежитие втроем. Я впереди, а позади сам Константин, с натугой и скорбью волочащий свою огромную зависть. У него, как оказалось, куда больше обязательных предметов. Странно для сына ну очень влиятельного человека, но… если забыть, что он одиннадцатый сын и мамин любимчик, которому разрешали очень многое. Даже удивительно, что у белокурого ангелочка есть яйца и мозги. Но они есть.

— Будешь помогать мне с учебой! — неожиданно родил новую и очень свежую мысль блондин.

— Если время будет, — не стал отказываться я, — Ты, случайно, не знаешь, как и чем могут заработать денег студенты в академии?

— Деньги? Заработать? — впал в задумчивость Константин, а затем его лицо прояснилось, — А! Ты же…

— Да, я бедный гений с хорошо развитым телом и всего лишь обладаю разумным гримуаром, — с наслаждением я потоптался на самолюбии блондина, а затем, задумчиво добавил, — Еще хорошо стреляю и фехтую. Но у меня нет меча.

— Да кто ты такой?! — поперло ненужное любопытство вместо ответов на мои вопросы.

— Пришелец из другого мира, маскирующийся под обычного русского студента.

— Врешь!

— Ну вот, ты меня раскусил. Теперь придётся тебя убить. Только пока перекусим и разбежимся по своим делам. Ты — лежать в кровати и наслаждаться своей богатой жизнью, а я пойду побираться. В женский монастырь. Посоветуешь какой поближе?

Шутки — очевидный способ сгладить шороховатости… а еще дестабилизация сферы восприятия моего юного друга не даст тому зафиксировать мой бедный и уязвимый образ. Как говорится: ни у кого нет второго шанса оставить первое впечатление? Вот поэтому и не нужно его оставлять, пока не будешь к этому готов. Это уже мои знания, точнее, того, старого меня, который был до…

На самом деле — всё адски сложно. Есть аж три версии меня.

Первая — Юджин Соларис. Умственно неполноценный болванчик из дремучей деревни с талантом саванта, от которого мне достались неуместные приступы шкодливости, шило в жопе и талант к запоминанию и обработке информации. Этот парень можно сказать, мертв, поглощен куда более умной и опытной второй версией. Полной, так сказать.

Вторая — это я, не помнящий своего имени и очень много чего еще. Помню, что жил в России и ненавидел блогеров, рэперов, веганов… Много кого. Как увижу, так вспомню, кого ненавидеть. Этому парню лет было, наверное, сорок пять, но сейчас психологический возраст улетел значительно ниже благодаря Юджину. Следовательно, я сейчас — Дайхард Кейн, 18-летний студент Ратной Академии, у которого свербит в жопе и других местах организма от того, что он одет как полный нищеброд.

Третья — огромный, зловещий, жесть какой серьезный мужик на деревянном троне, курящий сигареты одну за другой. Я даже не знаю, где этот Эмберхарт сидит, в книге, что у меня в рюкзаке, или прямо в моей голове, важно одно — он может делиться со мной знаниями напрямую, минуя момент осознания, но… не хочет этого делать. Не потому, что жадный, а потому, что не хочет влиять на мою личность. Этот мрачный и жестокий человек ненавидит что Фелицию, что лежащую на подставке книгу. Хотя нет, даймона он действительно ненавидит, хоть и очень сдержанно, а вот к книге относится… странно. Можно сказать, что с отвращением… в общем, там всё сложно, так что халявных знаний больше не будет, во избежание, что я просто стану им самим.

С этим надо будет разобраться.

Итого — есть я, есть он, есть Фелиция и есть книга, с которой тоже все не слишком-то и ясно. Здравствуйте, меня зовут Дайхард Кейн, и я человек-общежитие! Можно мне вас застрелить и ограбить? Я хочу приодеться. Голоса в моей голове утверждают, что мне срочно это нужно.

///

Зайдя к себе, Константин снял и раздраженно пошвырял в стену около двери туфли. Затем, забежав к себе в спальню, он одетым рухнул на кровать, уставившись в потолок. В голове было тесно и сумбурно, причем, все мысли, что там сейчас роились, занимал чертов Кейн!

Этот жилистый неряшливый парень слишком резко возник из ниоткуда в жизни Азова-младшего, тут же полностью и безоговорочно растоптав все мечты блондина о нормальной жизни и учебе в академии. Нет, не своим появлением или вмешательством, а своими безжалостными, точными, грубыми и омерзительно небрежными комментариями!

Сын графа представлял себе всё иначе. Совершенно всё! Вот он сбегает из дому, записывается в академию, приносит присягу и… здравствуй, нормальная жизнь? Дружба с молодыми студентами, флирт с студентками, компании, совместное веселье и походы по кабакам? Ведь не могут же все быть такими же, как дамы в салонах, куда его годами таскала мать? И ладно бы только дамы… Дальше всех зашел поп, приходивший исповедать жителей питерского поместья Азовых, кряжистый и пузатый, но благодаря Пиате всё обошлось, на ее крики прибежала стража, не допустив страшного. Попа лично прибывший в поместье отец сжег заживо в алхимической печи, но разве может такая малость вернуть душевное равновесие?

Константин надеялся на академию. Иным выходом было только брать в жены вторую дочь коменданта одной из сибирских крепостей, несших важную роль для дел рода, но это для довольно общительного блондина казалось хуже смерти. Да, там, в глуши, являясь полновластным хозяином своего поместья, Азов-младший сможет спокойно писать свои картины, но разве это жизнь? Пока его братья кутят на балах в двух мирах, он, из-за того, что его мать хрупкая эйна, подарившая ему свою красоту, проведет всю свою долгую жизнь в лесах?

Отца, кстати, Константин прекрасно понимал. Азовы всегда были чрезмерно плодовиты и боевиты, но меру-то знать надо? Не удивительно, что граф Георгий Азов взял четвертой женой роскошную высшую эйну из своего мира, те рожают раз в 20–30 лет, сохраняя при этом всю свежесть молодости до седьмого десятка! Да и потом ого-го!

Тьфу, блин, куда только мысли уходят…

В общем, сделанного не воротишь, он, Константин, теперь студент Ратной Академии и будущий ревнитель. Мосты к другим вариантам будущего если не сожжены, то отложены на годы: уж что император не терпит ни под каким соусом и видом — так это нарушение слова. Теперь что бы не случилось, как бы не повернулось, всё придётся встречать грудью. А из возможных союзников для решения возникающих проблем, у него только этот мутный иностранец с нечёсаной гривой волос.

То, что Кейн иноземец было пронзительно видно даже для молодого Кости. Манера построения фраз, артикуляция, жесты — всё это криком кричало, что парень не отсюда. Откуда? Непонятно! Даже люди отца ничего не смогли выяснить сразу, копать, конечно, продолжат, но уже удивительно!