— Мне кажется, инор Альтхауз хотел бы, чтобы ты осталась здесь навсегда на правах хозяйки дома, — заметила я.
Бабушка задумчиво хмыкнула, но не стала ни соглашаться с моими словами, ни отрицать очевидного.
— Пойдём, Лина, поможешь мне выбрать платье, — сказала она и заговорщицки подмигнула.
И только тут я вспомнила, что теперь у меня появился свободный доступ к ещё одному тайнику. Причём, чтобы нас не засекли, достаточно будет всего лишь закрыть дверь в спальню на ключ. Это мы сразу и сделали, как вошли.
Меня удивило, насколько преобразилась спальня после того, как из неё выселили майора. Раньше она была, вне всякого сомнения, мужской, а сейчас неожиданно стала женской. И дело было даже не в платьях, разложенных на кровати, и не в букете роз в вазе на элегантном бюро, а в чём-то, неуловимо изменившем сам дух комнаты.
Бабушка подёргала за ручку дверь, убедилась, что та не откроется в самый неожиданный момент, и сказала:
— Ну же, Каролина, не тяни, открывай. Я тебе создала все условия. Ловко я придумала, да? Что бы ты без меня делала, а?
— Устроилась бы помощницей к какому-нибудь целителю на остаток лета, — напомнила я. — А теперь я осталась без честно заработанных денег, потому что мне у инора Альтхауза будет неудобно просить жалованье.
— Почему это?
— Потому что мы теперь тут гостьи.
— Одно другому не мешает. Зря Манфред рассчитывает, что может сэкономить на моей внучке, — воинственно нахмурилась бабушка.
— Вряд ли он об этом вообще думал.
Я подошла к камину. Странное дело, я сейчас боялась куда больше, чем когда пробиралась к нему ночью. Наверное, тогда весь страх ушёл на то, чтобы не попасться, а сейчас он был сконцентрирован на том, что не получится.
Бабушка подошла и встала у меня за спиной, намекая, что уж кто-кто, а она всегда меня поддержит. Я собралась, отправила в стену короткий пасс с нужным словом и в награду получила открывшийся тайник. Совершенно пустой тайник.
— Как это? — разочарованно выдохнула бабушка и полезла проверять лично. Она пошарила внутри, убедилась, что глаза её не обманули. — Ничего, надо же. Как такое может быть? Лина, возможно, здесь что-то активируется именно на кровь фон Кёстнеров?
Я скептически хмыкнула, но рукой в тайнике поводила, тоже ничего не нащупав. Тайнику было совершенно всё равно, кто его обыскивал — фон Кёстнер или нет.
Бабушка отстранила меня и начала простукивать стенки тайника, словно надеялась, что к ним что-то прилипло и непременно отвалится, если приложить усилий побольше. Наконец она уверилась в полной бесполезности этого занятия.
— Закрывай, — скомандовала моя ближайшая родственница и тяжело вздохнула. — С прискорбием признаю, что нас обворовали.
— Будет точнее сказать, что обворовали инора Альтхауза, — заметила я. — Если только освобождение тайника не случилось ещё тогда, когда домом владела наша семья.
— Ты разве не видишь, что здесь совершенно нет пыли?
— В библиотеке её, кажется, тоже не было…
— Кажется или не было?
Я задумалась и поняла, что совершенно не помню, лежала там пыль или нет, потому что все мои мысли тогда были только о том, чтобы незаметно достать, вынести и спрятать. Я даже не сказала бы, запылилась ли тетрадка: я её сразу сунула в карман, где она могла эту пыль оставить. Но бабушке свои сомнения я решила не показывать и твёрдо заявила:
— Не было. Если хочешь, можно пойти и проверить.
— И всё-таки я чувствую себя обворованной, — проворчала она, глядя на меня обиженно, как маленький ребёнок, которому пообещали конфету, но не принесли.
— У нас ещё остался тайник в кабинете, — напомнила я.
— Если остался. — бабушка нахмурилась. — Если один тайник обобрали, то почему бы не обнести второй? И знаешь, кто это сделал?
— Кто?
— Твой пациент. Эта комната считалась практически его, у него было предостаточно возможностей для того, чтобы украсть наше имущество.
— Не наше, а инора Альтхауза, — педантично поправила я. — В данном случае, практически собственное имущество лорда фон Штернберга, потому что он — наследник дяди. Единственный наследник.