СОНЯ. Закрутилась.
МИХАИЛ. Хозяйка из тебя как бюстгальтера портупея.
СОНЯ (с сарказмом). Сбегаешь или обойдешься?
МИХАИЛ. Сбегаю. (Подходит к двери ванной.) Смотри женилку не смыль, влюбленный пингвин! Вернусь — выпорю.
Михаил набрасывает на себя плащ с капюшоном, закрывающим лицо.
СОНЯ. Разве на улице дождь?
МИХАИЛ. Гроза.
Уходит. Соня бросается к двери ванной.
СОНЯ. Эдик, скорее, у тебя пять минут. Магазин в соседнем подъезде.
Возвращается муж, попутно спотыкается о баллон.
МИХАИЛ. Ч-черт!
Соня отскакивает от двери.
СОНЯ. Забыл что-нибудь?
МИХАИЛ. Забыл. А что это там за фигня?
СОНЯ. Ах, баллон! Я же говорила: тараканов морили. Вечером заберут.
Михаил достает из тумбочки кобуру, проверяет пистолет, кладет в карман, берет чемоданчик.
МИХАИЛ. Выйдет — не бей! Меня дождись.
Михаил уходит. Соня стучит в дверь ванной.
СОНЯ. Скорее! Скорее!
Эдик осторожно выглядывает. На голове у него прозрачная душевая шапочка, вокруг бедер повязано полотенце.
ЭДИК. Боже, как в плохом водевиле!
СОНЯ. В водевилях не убивают. А у Миши табельный пистолет.
ЭДИК. Господи, за что? И ты так спокойно об этом говоришь!
СОНЯ. Поживешь пятнадцать лет со спецназовцем и успокоишься.
ЭДИК. Где моя одежда?
СОНЯ. Вот!
Соня достает из-под дивана скомканную одежду.
ЭДИК. Как я пойду в этом по улице?
СОНЯ. Ты лучше думай, как живым до улицы дойти. Дуй вверх по лестнице! Там оденешься. Потом, когда он вернется, спустишься…
Грохот в прихожей.