– У меня есть дела поважнее, – ответил Кейн, оттолкнув руку девушки. Но рука снова легла ему на плечо.
Какая же пустая трата времени вся эта возня. Он мог бы уже быть на Перекрестии, готовить свою команду к Испытаниям. Он потерял многих людей во время пожара на острове, в отчаянии заменил некоторых дрянной командой из Сарвы, опаздывал уже настолько, что вполне мог пропустить выстрел стартового пистолета. К тому же, так и не нашел предполагаемую наследницу. Хуже быть не могло.
Вдалеке на холме, как ему показалось, он увидел столб дыма, но в ночной темноте было трудно сказать наверняка. Кейн ненадолго задумался, не связан ли пожар с отъездом Роува. Если Роув убил наследницу, и если слухи, которые он слышал, верны, то бог огня восстанет совсем скоро, если уже не ходит где-то по земле.
Кейн должен был предупредить Церулию. Ему необходимо добраться до Перекрестия как можно быстрее.
Когда он собирался снова оттолкнуть барменшу и направиться на корабль, чтобы отдать швартовы, что-то привлекло его внимание. Какая-то девушка запнулась на кромке лунного света, будто стараясь остаться незамеченной. Ей удалось бы обвести вокруг пальца любого из обитателей порта, но только не его. Когда она подошла ближе, он узнал в ней воровку из таверны. Но сейчас темные волосы закрывали ее лицо, а одежда была запачкана чем-то темным.
Любопытно.
– Кто это? – шепнул Кейн на ухо барменше.
– Кто? – переспросила она, подавшись поближе к нему.
– Вон та девушка, крадущаяся в тени.
Барменша прищурилась, а затем на губах ее заиграла улыбка.
– Дочь сумасшедшей. Кажется, она такая же чокнутая, как ее мать.
Кейн не знал, почему, но какое-то внутренне чувство подтолкнуло его спросить.
– Как ее зовут? – Барменша скривила губы, будто он спросил какую-то нелепость. – Ну? – поторопил он.
– Точно не знаю. Наверное, Лорелея. Лорелея Пенни.
Его сердце сжалось, ведь фамилия Шторм или Ратборн не прозвучала, но, вероятно, они жили под другим именем, желая сохранить тайну. Возможно, Роув обнаружил их, но не смог довести дело до конца. Это объясняло, почему мир до сих пор не пылал в огне, а также то, почему девушка, будто потерянная, теперь на цыпочках кралась к докам во тьме. Возможно, хотя бы крупицу удачи отца он все же унаследовал.
Кейн отмахнулся от барменши, игнорируя мольбы остаться. Его охватило любопытство, и он последовал за девушкой, державшейся в тени. Она торопливо спускалась к пристани босиком. Остановилась, оглянулась через плечо, луна обрисовала ее будто кровавого призрака, пока она осознавала, что находится на открытом месте, и ее может увидеть кто угодно. Кейн быстро юркнул за груду ящиков, надеясь, что она его не заметила. По нервным движениям и учащенному дыханию Кейн догадался, что она в ужасе.
Когда она продолжила спускаться по деревянным настилам вниз, легко ступая, Кейн поднялся и выглянул из-за ящиков. Она остановилась у самого крайнего пришвартованного корабля – у «Стальной Жемчужины». Бросив последний взгляд на Порт Барлоу, она незамеченной поднялась по одному из трапов на борт его корабля.
«Что ж, очень любопытно», – подумал Кейн.
Когда Кейн поднялся на борт «Стальной Жемчужины», он ожидал увидеть ее там. Он предполагал, что девушка будет стоять на видном месте, рыдать и умолять простить ее за воровство, помочь ей, но девушки нигде не было видно. Немногие члены экипажа, пережившие пожар в джунглях – те, кто тогда остался на борту, – ничего не смогли рассказать ему о девушке с широко раскрытыми глазами, с алыми пятнами на платье, которая кралась бы по палубе.
Возможно, она действительно была призраком. И теперь растворилась в воздухе.
Кейн поспешил вместе со своими людьми покинуть порт, несмотря на их жалобы на позднее время. Окажись она на корабле, он позволил бы ей приблизиться. У нее явно были причины пробраться сюда, и ему было любопытно узнать их, а еще он надеялся, что она и есть наследница, и что Церулия не погибнет в огне. Или, возможно, у нее произошла драка с Роувом, и теперь она жаждала пиратской крови, планируя убить Кейна во сне. В таком случае, ему следует положить нож под подушку.
Лорелея Пенни не показалась в первую ночь. Или во вторую.
С каждым рассветом мысли Кейна возвращались к воровке. Каждое утро он все крепче сжимал рифленые ручки корабельного штурвала, теряя терпение и злясь, что ее могло и не быть здесь.
Наконец, на третий день он проснулся от криков.
– Отпусти меня! – кричал женский голос, послышалась возня.
Чьи-то шаги прошуршали за дверью каюты Кейна. Он сел на кровати, выпрямившись, неуверенно почесал голову, пока шум продолжался.
– К безбилетным пассажирам на этом корабле у нас применяется единственная мера, – прорычал один из его людей.
Воровка.
Кейн отбросил простыни и поспешил к двери, не удосужившись натянуть ни ботинки, ни рубашку. Он распахнул массивную деревянную дверь, прислушиваясь к шуму у правого борта корабля. Его люди перекинули через борт доску и вытолкнули на нее девушку.