Включили радио. Из Москвы началась праздничная передача.
— Вот что, мужчины, — сказала Елена Петровна, — проходите в комнату. Я вам сейчас селедочку приготовлю, грибков поставлю. Так уж и быть, по случаю праздника возьмите по маленькой.
Пока Елена Петровна жарила рыбу, Антон Валентинович и дядя Максим налили по стопке и, стоя, выпили за фронтовые дни, за боевых друзей…
Чего только не узнал Димка в тот вечер. Затаив дыхание, он слушал рассказы дяди Максима о танковых атаках, о верных друзьях-товарищах, о том, как шли в бой танкисты под Великими Луками, а затем сражались в Польше на Сандомирском плацдарме. Там, где дядя Максим третий раз горел в своем танке. Горел, да не сгорел. Сидит он за столом, покуривая свою цигарку, и задумчиво смотрит в окно. А за стеклами мельтешат первые в этом году снежинки.
Снега и бураны
— Мама, ты посмотри, какой снег валит, — сказал Димка, собираясь в школу. — Ну, прямо ничего не видно. Ни забора, ни дерева — ничего…
— Вижу, Димочка, вижу. Ты, сынок, кончай завтракать побыстрее, а то опоздаешь.
Снег валил весь день.
На последней перемене Димка услышал по радио экстренное сообщение:
«Внимание, внимание! Говорит городская комиссия по борьбе с непогодой. По сведениям метеослужбы, приближается снежный буран. Ветер ожидается до тридцати метров в секунду. Руководителям детских учреждений и школ! Примите все меры для безопасности детей. Возможны перебои в подаче электроэнергии. Вниманию руководителей пригородных колхозов и совхозов! Срочно обеспечьте все животноводческие фермы запасами кормов… К городу приближается снежный буран. Руководители фабрик, депо, автобазы, примите меры для бесперебойной работы своих предприятий…»
В гардеробе, куда привели учеников младших классов, стоял страшный галдеж. Ребятишки толкались и шумели. Старшеклассники помогали им одеваться. Димка и Сашка тоже оделись и пошли к выходу из школы. В репродукторе что-то вновь щелкнуло, и раздался девичий голос: «Внимание! Комсомольцам собраться в актовом зале. Внимание! Всем комсомольцам собраться в актовом зале…»
— А нам, пионерам? — недоуменно спросил Димка.
И как бы отвечая на этот вопрос, девичий голос продолжал:
«Вниманию пионеров! Проводите учеников младших классов домой. Пионеры! Проводите учеников младших классов…»
Димка и Сашка пришли домой с большим опозданием.
Они разводили но домам второклассников. Правда, за большинством ребят, особенно первых классов, мамы и папы сами пришли в школу. Последней друзья отводили крепенькую, похожую на боровичка, первоклассницу. Заправляя под капор толстые, связанные баранками косы, девочка скороговоркой сообщила, что зовут ее Светой, а папу Василием Николаевичем, что сегодня он в командировке, а мама, зовут ее Евгенией Петровной, работает на заводе, где делают ситро, лимонад и куршон.
— Не куршон, а крюшон, — авторитетно поправил ее Сашка.
— Это мне трудно быстро выговорить, — бойко ответила Света и вдруг начала командовать: — Ну, что же вы стоите? Ведите домой, а то бабушка будет беспокоиться. Пошли скорее!
Друзья довели Свету сквозь сплошной снегопад к домику, стоящему у железнодорожного переезда. Сашка успел даже договориться со Светой о том, что они сходят на завод и попробуют этого самого крюшона.
Назад к своей улице брели против ветра. А он действительно с каждой минутой становился все крепче и крепче.
Мама не упрекала Димку. Она уже знала, что пионеры разводят по домам ребятишек из младших классов, что старшеклассников, как и всех комсомольцев города, мобилизовали на расчистку улиц у хлебных магазинов, аптеки и больницы. Она знала, что большинство молодежи уже вышло с лопатами на станционные пути.
А снег валил и валил. Ветер свистел в щелях забора, гудел в печной трубе. Иногда его порывы были такими сильными, что весь дом начинал дрожать.
— Мам, а папа где? Я его в школе не видел.
— Мне сказали, что он еще утром пошел в райком партии. Сегодня все коммунисты считают себя мобилизованными.
— Я тоже пойду.
— Куда? Ветер подхватит так, что сразу за Неманом очутишься. Ты уже свои обязанности выполнил.
— Пусти, мам… Я только воды принесу.
— Ну ладно, смотри, будь осторожен, — разрешила Елена Петровна.
Димка быстро натянул мамин полушубок, нахлобучил шапку-ушанку, взял ведро и вышел на крыльцо. Здесь было тихо. Стена дома защищала от ветра.
Но как только Димка спустился с крыльца, сделал несколько шагов по дорожке к колодцу, сильный порыв ветра толкнул его в спину, вырвал из рук ведро. Едва удержавшись на ногах, он бросился следом и сразу же очутился по пояс в сугробе… Димка испугался, чуть не закричал: «Мама…» На четвереньках добирался до спасительного крыльца. Отдышался, обнаружил, что куда-то исчезли шапка-ушанка и варежка с левой руки. Открыл дверь на кухню и услышал негодующий голос матери: