— Видела бы ты себя, — подавляла смех Оля, завязывая на голове бандану.
Ни одна из девушек не нашла дома ни платка, ни шали — элементарно не их стиль. По пути покупать не было вариантом, поскольку определились они насчет поездки лишь вчера вечером. Так что теперь и у Марии на голове была бандана — ядовито-розовая с логотипом «Ранеток». Что уж поделать? После посещения их концерта в раннем детстве Сербская таких вещей больше не покупала. Пусть скажут спасибо, что не в головном уборе католической монашки приперлась.
— И че делать-то? — уточнила Оксана, проходя в церковь.
— Просто стойте рядом и кивайте с максимально скорбными лицами, — отдала команду Мария.
Оля пребывала в полном восторге.
Кажется, они успели прийти пораньше — служба ещё не началась, а длиннобородый батюшка, которого Сербская уже видела на сайте семинарии, разговаривал с какой-то рыдающей бабулей. Мария, уважительно дождавшись, пока они договорят, подошла к отцу Сергию.
Черные мартинсы, дырявые джинсы, пушистый красный свитер, косуха. Нелепая бандана, кое-как завязанная, торчащие из-под нее синие пряди волос. Проколотый септум. Марии показалось, что батюшка слегка прихуел.
— Здравствуйте, я… — начала было она, но тут заприметила стоящих поодаль строго одетых парней.
Филипп — один из них.
Сербская зависла.
— Бесноватая она, — подхватила Оля, театрально оттопырив нижнюю губу, словно вот-вот заплачет.
Голубые глаза отца Сергия весело блеснули.
— Это я вижу, — он ласково поглядел на Марию своими ясными глазами и положил ей на голову руку. — Все в руках Божьих, дитя.
Отец Сергий не был строг, потому внешний вид девушки на деле его нисколько не удивил. Не стал он осведомляться и о том, с чего она решила, что ею владеют бесы. Обычно перед процедурой человек молится и постится, дабы необходимо подготовиться, но эта девушка явно этого не делала. Он мог бы указать ей на дверь, но, имея доброе сердце, отец Сергий не стал этого делать — если заблудшая душа пришла сюда посмеяться, то не страшно — Бог наставит ее на путь истинный.
А вот Филипп так благостен не был. Он с ужасом смотрел на Марию, гадая, что именно она собирается делать. Неужели расскажет все при всем честном народе? Неужели Бог так решил его наказать за грех? Инстинктивно Панфилов сжал руку в кулак так, что ногти врезались в кожу. Однако тут же опустил глаза, когда отец Сергий прошел мимо — боялся, что взгляд выдаст его.
Народу собралось много. На всей памяти Филиппа не было каких-то особенных случаев, ради которых стоило приходить и глазеть, однако многие приходили — из праздного ли любопытства, или просто потому, что хотели прикоснуться к благодати Божьей.
Оглянувшись назад, Филипп понял, что стоит не так уж далеко от Марии. Его лицо снова исказила хищная гримаса — чего эта наглая девица добивается?
Кажется, не всеми здесь так легко манипулировать, как оказалось Филиппом неделю назад — это Сербская поняла из короткого разговора со священником. Но ничего. Если они хотят бесноватую, они ее получат. От запаха ладана голова кружилась — а у нее уже случались от него обмороки в церквях. Да и вообще история была достаточно мутной — Мария отказалась носить крест ещё в четвертом классе, отдав его маме. Всегда почитала сатанизм, а в возрасте шестнадцати даже пыталась вызывать демонов, потому что мальчик, на котором она была помешана, не любил ее в ответ. И как вишенка на торте — на правом бедре у нее красовалось давно зажившее и едва заметное шрамирование перевернутого православного креста — сделала на спор. Этого для батюшки будет достаточно?
Злобно пыхтя из-за мыслей о временной неудаче, Мария на время и забыла, где находится. У нее такое бывало. Из полузабвения ее буквально выдрал голос Оли:
— Как думаете, меня посадят, если я запишу изгнание в тикток?
Обе подруги строго посмотрели на нее, и та тут же подняла ладони вверх.
— Ладно-ладно.
— Ну, — зашептала Оксана. — И который из них твой?
Сербская незаметно кивнула в сторону Филиппа.
— Отлично, — почти оскалилась подруга в ответ. — Падай.
— Что?
— Говорю — падай.
Как хорошо, что я этот момент как раз начали читать первые молитвы. Воздух задребезжал от звуков пения хора, а запах ладана и воска мертвенно впивался в ноздри. Изобразить сейчас обморок будет несложно — Мария и сама могла бы шлепнуться, учитывая обстоятельства и обстановку. И вот, я унисон с тем, как прихожане принялись креститься, стоящая в толпе Сербская почти что самым натуральным образом теряет равновесие и опадает на пол. Со стороны ни за что не скажешь, что это постановка.
— Мария! — с ужасом охнула Оксана, пока Оля, шмыгая носом, бросилась на колени около содрогающегося тела подруги.
Почти припадок.