Сказки Белой Горы. Часть III: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Можешь жаловаться в прокуратуру Плавска.

— Здесь посмеются надо мной, нет смысла, по мелочам не работаю, так что — будьте любезны…

Майор впал в лёгкий ступор, а малорослый полковник — начальник исправительной колонии, до этого молчаливо наблюдавший за происходящим, примирительным тоном предложил пройти нам в столовую.

Полковник сдался первым и перестал посещать утренние мероприятия, но днём лютовал по-прежнему, требуя от подчинённых усилить давление на барачный контингент… Как говаривал мой покойный приятель Витя Хитров, великий, без кавычек, лодырь: «Ленивого не замучишь». Ряды подполковников и майоров таяли с каждой неделей — закоренелые тунеядцы ни в бою, ни в работе отличиться со знаком плюс по определению не способны. Постепенно пропали капитаны со старшими и обычными лейтенантами, а вскоре, к удовольствию публики, так называемые режимные дни превратились в десяти-пятнадцатиминутную формальность.

Интересно, куда уходят деньги, выделяемые на казённую одежду, обувь и прочие, допустим, постельные принадлежности? На складе сроду шаром покати. Особенно никто не парится: швейка работает и заказать можно, что угодно, вплоть до полубриджей-полукальсон в цветочек из синтетического материала для технических нужд. Но в начале июля поползли нехорошие слухи о гигантской партии фесок — бесформенных фуражечно-кепочных изделий образца худших времён социализма. Дурацкие головные нахлобучки на складе снабжены белой полосой, как и положено по установленному образцу. Теперь началась охота за нашими, вполне приличными головными уборами. Бдительные стражи норовят прищучить вольнофуражечный контингент при походе в столовую, больницу и т. д.

Двоих «придорожных» приятелей — Кузю и Бабая решили перекрестить. Кузя не так давно совершил подвиг: он, сверхбдительный, сиганул с телефоном в окно второго этажа при одном лишь крике с «расхода» о приближении безобидного контролёра. Прыжок бессмысленный, зато красивый. Кузя — классический алкоголик, жизнерадостный и наивный, а Бабай, в отличии от него — угнетённый «дурью» наркоман с постоянно меняющимся поведением. Сначала, используя китайскую традицию, их обозвали инь и янь, но, как метко предложил Цоколь, их перекрестили в «Ширь» и «Пьянь». Новоназванные отблагодарили Цоколя пачкой чая.

Кучак умудрился установить мировой рекорд, который можно только повторить, но побить нельзя. В пятничной послеобеденной суете Александра Васильевича повели с компанией злостных нарушителей в контору. Там заседала очередная комиссия, вынося разной строгости постановления. Барак озадачился любопытством: «Какие тёмные грешки числятся за вроде бы безупречным стариком». Гадали долго и на все лады. Бегемот, видевший накануне Кучака с половинкой кирпича, предположил, что дед, небось, двинул кирпичиком кого-то из контролеров. Картина разъяснилась к пяти часам вечера. Хромоватый старикан заявился уверенной, ковыляющей поступью в наш проходняк и наверняка свалил бы меня с ног убийственным вопросом, если бы я и так не валялся в кровати:

— Ты не знаешь когда у меня суд?

Потрясение моё было велико. Первое, что пришло на ум — наорать на него, но, здраво рассудив и памятуя о приступах склероза у приятеля, я лишь пожал плечами и уточнил:

— Какой суд и куда тебя таскали?

Лицо Кучака обильно покрывал пот. Крупная капля висела на кончике носа, готовая вот-вот сорваться вниз. Тридцатисемиградусная жара почти обессмысливала взгляд престарелого бывшего водителя:

— Суд назначили, а на какое число — забыл.

— Ничего страшного, потом спросишь.

— Потом не получится, меня сразу предупредили: если забуду и не явлюсь, то заседание отменят. Что делать? Время запомнил точно — десять утра, а число и месяц вылетели из головы, едва дверь закрыл за собой…

Я лежал, парализованный от восторга очередным приключением Кучака, а возбужденный Аркадий воскликнул:

— Гениалиссимус!

… Число различных комиссий в учреждении строгого режима, первое время меня вводило в недоумение, пока не осенила мысль: бутафорской имитацией бурной деятельности, они, из кожи вон вылезая, пытаются оправдывать своё, практически бессмысленное существование. Паразитические конторы множатся и разбухают штатами. Судя по отчётам — работа их бурлит, кипит и переливается через край. Понять-то их легко: сокращение штатов для деятельных тунеядцев, равносильно смертному приговору. На что годна эта хитрая ленивая публика, кроме фанфаронства и упоительного безделья? Для них малейшее налаживание экономики и простые, но реальные социальные гарантии народу — смерти подобно. В таком случае, сажать-то будет почти некого из простых людей, зато попрёт девятый вал из воров и взяточников, от чиновников, до коммерческих полицейских, прокуроров и судей. А сейчас — лафа, гони толпы простонародья за решетку, вместо организации рабочих мест. Чем больше надувается имитационный ведомственный мыльный пузырь, тем больше средств выделяет государство, а уж попилить бюджетик наши псевдодеятели насобачились на зависть любым западным бюрократам.

Госнаркоконтроль — название не в бровь, а в глаз. Ловят «барыг» с тремя-пятью граммами наркотиков, а уж если кто-то попадётся с килограммами, их наркобаронами объявляют. Поставки идут сотнями тонн, но отчего-то не накрыли ни одной банды хотя бы в десятую часть от такого объёма. Тысячи случаев подбрасывания наркоты неугодным, или принципиально честным людям, наводят на определённые размышления. Откуда у наркополицаев такое количество неподконтрольной дури? Они сами руководят логистикой и сбытом, или выполняют мелкие рабочие функции при некой грандиозной таинственной структуре? Не похоже, что наркоконтора самостоятельна, концы с концами не сходятся. Скорее всего — это промежуточно-передаточное звено в середине цепи. Рулят они этническими и клановыми группировками (с такими легче работать), контролируют среднеоптовый сбыт, безропотно выполняют волю хозяев и щемят мелких барыжек (которых тщательно выращивают, а потом сажают).

Куда ни копни всюду на кону деньги, предательство. Взять футбол — спорт и спорт. Ан нет! Деньжищи немеряны, за должности — грызня, интриги и предательство невероятного размаха. Скандалов и денег не счесть, а игра — никакая. Всё есть, а собственно футбола нет — загадка на все времена.

В школе подзуживают учеников «катать телеги» на родителей, за якобы ущемление их конституционных прав — прямое свидетельство засилия слабого пола в педагогике. Кого может воспитать такая школа? Ответ уныл — хитреньких, беспринципных захребетников. Для наглядного примера приведу выдержки из сочинения одной десятиклассницы: «Мы все живём во время стремительно развивающихся технологий, прогресса науки и техники… И вся эта быстроразвивающаяся жизнь требует, чтобы мы развивались вместе с ней, успевали за всеми её новшествами и переменами (бедная девочка ещё ничему не научилась, а уже хочет поспеть за всем). Да, нынешнее время требует от человека проявления большой силы воли, терпения, твёрдости, умения ориентироваться в окружающей обстановке, упорства в достижении своих целей. Мы чаще, чем наши родители, меняем свои взгляды, увлечения, пристрастия. Но я считаю, что так жить очень интересно, что такое время, такая обстановка воспитывает новых, более жизнестойких и приспособленных к окружающему миру людей…

Да, помимо профессии и науки у нас всё новое: новая мода, новый стиль одежды, новая музыка, новые фильмы, новые игры, новое понимание искусства…

Наивная дурочка! Нет у тебя никакой профессии, как нет никакого отношения к науке. Под новым, понимаются только развлечения: новый стиль, новая одежда, новая музыка, новые фильмы и игры. Она даже не понимает, не осознаёт в принципе, кто навязывает ей эту «новейшую муть». Такие вот особи обоего пола с повышенной приспособляемостью и мгновенно меняющимися взглядами, покрасуются и поволонтерствуют под телекамеры в красивой униформе и тут же забудут уступить место в автобусе или электричке полунемощным старикам. И вообще, человек, стремящийся бежать в ногу со временем — глубоко несчастный человек и уж точно не самостоятельный. Погоня за ультрасовременностью — бег в беличьей клетке. Ты можешь выбрать любой темп, а останешься на одном месте — в плену навязанных иллюзий. Наивным идиотам невдомёк — они зомбированы рекламными проходимцами, которые за деньги внушают им что угодно, причём, глубоко презирая объект внушения.

Для любого ведомства, люди — подопытные кролики, которых следует регулярно потрошить и за счёт этого вполне себе безбедно жить. Взять хотя бы туристическую отрасль. Да большего издевательства трудно и представить: давки в аэропортах, обман с отелями и страховкой… Зато какое внушение: «Вы этого достойны!» Чего достойны?..

Из столовой мы с Кучаком возвратились чуть раньше обычного. Вместо привычной толкотни, в помещении царило почти безлюдье. Я было решил, что еда неважная и состроил кислую физиономию, но оказался неправ — борщ и рис с мясом, даже кисель, были отменного качества. Бывает.

Раз уж день складывался удачно, я решил вместо ритуального послеобеденного сна, навестить приятеля — Колю Князева, который давно хандрил. Он, случалось, закатывал взбалмошные истерики из-за оформляемой второй год пенсии, потом остывал, впадал в депрессию и сутками ни с кем не разговаривал.

Коли на месте не оказалось, зато мне повстречался Генка Люберецкий, любитель историй с душком. Он то мне и рассказал о приключениях Смайлика, получившего прозвище за не сходящую с лица улыбку. Сам Генка, боксёр-тяжеловес, из-за частых интенсивных тренировок регулярно получает травмы, но не головы, рук и рёбер, а ног, что парадоксально, зато — достоверно. Он солидно, с вальяжностью прихрамывал, опираясь на щегольскую тросточку, выточенную их берёзы токарем-оболдуем Васькой из механического цеха. Позади него, изнывая от услужливого подобострастия, шёл дневальный и делал вид сердобольного сопровождающего, готового в любую секунду поддержать авторитетного человека.

Генка опёрся на вовремя подставленное плечо денщика и выболтал не особенно известную сагу, каким образом улыбчивый тип из Волновахи, Донецкой области, оказался в ОСУС-бараке с особо строгими условиями содержания.

Прятать брагу — дело не особо хитрое. Ёмкости запихивают либо под кровати примерно ведущих себя осужденных, либо под полы. Самогонку и прятать не надо — её выхлёбывают по мере приготовления.

Целенаправленная борьба с пьянством ведётся лишь в преддверии больших праздников, особенно под Новый год. В остальное время она вялая и не слишком регулярная. Как и в других местах, часть сотрудников проявляет рвение, другая часть относится к службе, как к рутинной необходимости, а оставшееся меньшинство разгильдяев и пофигистов кладёт на службу… с прибором.

Однажды, на вечерней проверке, легкомысленный тип из ФСИНа не досчитался одного человека в бараке нижнего сектора. Въедливый, на его месте принялся бы выискивать пропавшую голову, а этот махнул рукой (куда, мол, они денутся, но подвела оперская ретивость младшего персонала. Стукачи, выслуживая обещанное им УДО (всегда лживое), доложили о браге, да ещё о месте хранения. После отбоя опер и двое сопровождающих, в том числе раздолбай-контролер, пришли изымать запасы.