Я вытаскиваю из корзинки четыре цветка. Всех цветов, кроме красного. Потом протягиваю ему довольно крупную купюру, и он горячо меня благодарит.
– Красный, – произносит он, прежде чем уйти. – В следующий раз ты выберешь красный. Вот увидишь. Трудовский точно знает.
Мы смотрим, как он уходит и зигзагами направляется к следующему потенциальному покупателю.
Наши взгляды встречаются поверх роз, которые я держу в руках. Я передаю Пайпер розы по одной.
Сначала я даю ей белую.
– Ты достойна этой розы. Ты достойна всего, что только возможно в этой жизни. Я дарю тебе эту розу, потому что я буду ждать тебя: не важно, сколько времени мне потребуется – семь недель или семь лет. Я буду ждать. Я никуда не денусь.
Она берет розу, и ее прикрытые веки колеблются, когда она вдыхает ее аромат.
– Но…
– Я еще не закончил, – прерываю я ее. – У меня еще три розы.
Я протягиваю ей желтую.
– Эта за нашу дружбу. Благодаря тебе я стал лучше как друг, как человек, как мужчина. И я буду ценить это еще долго после того, как с этого цветка опадут все лепестки.
Пайпер берет розу и опять открывает рот, чтобы что-то сказать. Я подношу палец к ее губам:
– Твои пухлые губки могут помолчать еще две минуты, пока я закончу?
Пайпер закрывает рот и прикусывает нижнюю губу. Мне приходится слегка подвигать бедрами и расположиться так, чтобы она не заметила, какое воздействие на меня производит машинальное действие, которому она не придает никакого значения.
Я протягиваю ей розовую розу.
– Мистер Ти говорит, что эта роза символизирует грацию и изящество – ты обладаешь обоими этими качествами. Но я считаю, что у нее есть и другие значения. Обещание. Возможность. Восхищение. Благодарность. Ты принесла в мою жизнь обещание, Пайпер. Несколько лет я жил ради одного-единственного человека – ради своей дочери. Но когда я с тобой, то будь я проклят, если я не вижу возможность другого будущего – и за это я тебе благодарен. – Я пожимаю плечами: – Ну и еще я помню, что на День святого Валентина ребята в школе дарили розовые розы девочкам, которые им втайне нравились. До сих пор я еще ни разу этого не делал.
Пайпер вздыхает. Не могу сказать, от счастья или от грусти. Надеюсь, что от первого.
– Мейсон…
– Подожди, – останавливаю я ее, поднимая вверх ладонь, – у меня осталась еще одна.
Я протягиваю ей оранжевую розу.
– Страсть, – произношу я и делаю длинную паузу. Я указываю пальцем на нас: – Ты не можешь отрицать, что между нами есть страсть. И я почти уверен, что ты даже не станешь отрицать, что почувствовала ее еще в самый первый день, когда мы только встретились в аэропорту. Разве я не прав?
Пайпер приподнимает одну бровь:
– А что, мне уже можно говорить?
Ее дерзкий саркастичный голос вызывает дрожь в моем теле. Я смеюсь:
– Да, пожалуйста.
– Спасибо за цветы.
Она собирает их в букет и не спеша вдыхает аромат каждого цветка.
– Жаль, что у него не было черных. Я знаю, что это твои любимые.
Пайпер машинально проводит пальцем по татуировке за ухом.
– Почему ты так решил? – Между бровями у нее появляется морщинка.