Бомжиха: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Екатерина Аркадьевна. Это от тебя пользы никакой. Уничтожать! Ты что полезного делаешь? Кстати, почему не на работе? Сегодня же рабочий день. Ты чего сюда с собакой приперлась? А работать кто за тебя будет? Ты, конечно, еще более бесполезна, чем Надя. Но на работу хоть раньше ходила. Мы тут твою личность по будним дням лицезрели исключительно во время вечернего выгула этой мелкой твари.

Галина. У меня отпуск. Завтра, между прочим, еду на море. Да-да, на ваше, Екатерина Аркадьевна, любимое море. Только я себе, в отличие от вас, это могу позволить. Так что имею полное право здесь гулять. А вы не имеете! На детской площадке пьяным и бомжам находиться нельзя.

Екатерина Аркадьевна. Где ты это вычитала? Образованная нашлась! А вот про выгул собак четко написано: нельзя их тут выгуливать. Вон табличка.

Галина. У меня собака маленькая. С такими можно. Это про больших пишут!

Екатерина Аркадьевна. Где ты тут вычитала, что про больших? Нет таких слов! Со всеми собаками нельзя: ни с большими, ни с маленькими.

Галина. Нарисована явно большая! Сравните с моей — это совершенно другая собака, с моей даже в самолет можно по габаритам!

Леонид Степанович. По габаритам ладно, но, Галина, она у тебя все-таки больно злобная. И дрожит вся. Чего дрожит-то? Тепло вроде. И глазки, смотри, недобрые, глупые. Зачем такую собаку заводить? Ты бы лучше, Галина, ребеночка родила. Толку было б больше, чем от такой собаки. И лысая… А с ребеночком гуляла бы на площадке официально. Катерина иногда бы сидела с ним, по-французски разговаривала.

Екатерина Аркадьевна. Ей ребенка нельзя. Какого ей ребенка? Ты глянь, Степаныч, она сама, как ее собака, злобная. Ей только собаку и можно, причем такую же. Другую точно бы сгнобила, а тут — зверь ей под стать (смеется).

Галина. Собаку не трогайте! Уберите руки от Нюши! Дрожит она! Конечно, будешь тут с вами дрожать, алкаши! От презрения к вам дрожит. Понимает, что вы за быдло. С ребенком сидеть! Нашлась нянька! Тебе бомжиху доверить нельзя!

Екатерина Аркадьевна. Ой, ой, ой! Интеллигентка выискалась! От тебя стране никакой пользы. Из-за тебя и падает уровень жизни всего населения. Из-за тебя и таких как ты.

Леонид Степанович (с издевкой). Менеджеров и коучеров.

Екатерина Аркадьевна. Точно, Степаныч! Менеджеров! Лучше б дворы мела!

Галина. Я работаю в приличном месте. Наша компания пластиковые окна ставит. Весьма качественные. Так что пользы от меня много. А алкоголиков, бомжей, наркоманов следует уничтожать. Или, по крайней мере, выселять за пределы города. Сидите тут, почти в центре, и вид портите. Коучи, замечу, тоже, в отличие от вас, приносят обществу только пользу. Учат держаться от таких индивидов подальше, чтобы не портить себе нервную систему. И, между прочим, учат не стремиться замуж за алкоголиков, пьяниц и прочих… «захарычей».

Леонид Степанович. На феминисток что ли учат? Вот беда-то! Ты, Галина, сейчас хоть внешне ничего. А станешь феминисткой — все, пиши-пропало, внешне станешь как внутренне. От тебя даже твоя Нюша шарахаться начнет. Феминизм, Галина, — это беда для народа. Полная антиутопия и армагеддон (разливает вино по трем стаканам). Тебе, Галина, не предлагаю. Ты, видишь ли, не права в корне. Мы с Катериной пенсионеры. Мы свое отработали. Могли бы и дольше поработать, но так уж сложилось. А у Надежды иного прибежища не оказалось. Пришлось к нам обратиться за поддержкой. Пока не знаем, как помочь, но обдумываем этот сложный вопрос. Вот тебе и польза — мы тут пытаемся человека спасти.

Галина. Ой, ну вы посмотрите! Служба спасения! Чип и Дейл! Чего ей помогать? Пусть в переход идет. Скажет: подайте, люди добрые, на хлеб. Они там в переходах только прикидываются бедными, а сами в особняках живут. Где особняк твой, а, и унитазы золотые?

Леонид Степанович. Вот, Галина, в этом и суть проблемы. Надежда бежала из перехода, потому что более не могла мириться с такой своей участью. Обратно мы ее в переход ставить не будем. Нет у нее никаких особняков, в том-то и беда.

Надя (еле слышно). Спасибо. Настоялась в переходах я.

Галина. И ничего! Настоялась она! Другому не выучилась, стой в переходе.

Екатерина Аркадьевна. А ты чему выучилась? Окна продавать? Это каждый дурак может.

Леонид Степанович. Вон, Захарыча чуток русскому подучи, и он сможет.

Галина (вздыхая). Идиоты. Шли бы вы отсюда по добру, по здорову. Чего-то мамаш сегодня не видно. Уж они бы вам задали! Главное, теперь новую моду взяли — бомжей приводить.

Надя. Я сама пришла.

Галина. Тем более! Сама пришла, сама ушла. Здесь двор приличный. Если бы не алкаши, то был бы почти элитный. Вас точно надо выселять за черту города и подальше. Построить специальные бараки, и туда. Еще колючей проволокой обнести и ток провести, чтобы выйти не могли.

Екатерина Аркадьевна. Ты глянь на нее, Степаныч! За колючую проволоку! Размечталась! Тебя с твоей собакой за колючую проволоку. И током бить каждый день, чтоб мозгов прибавилось.

Леонид Степанович. Так жестоко не надо, Катерина.

Екатерина Аркадьевна. То есть нас можно током, а ее нельзя? Странно ты рассуждаешь, Степаныч. Когда такие люди скопятся в правительстве, они нас на самом деле за проволоку посадят и ток проведут.

Леонид Степанович. Галину в правительство не возьмут.

Галина. Почему же это?

Екатерина Аркадьевна. Рожей не вышла! В правительстве сейчас, конечно, разные сидят. Спортсменки сидят, актрисы. Разные бабы. Может кто из них сильно, Галь, умом не вышел, но хотя бы симпатичные.

Леонид Степанович. Нет, ну внешне она ничего. Феминизм еще по ее внешности не прошелся. Ты это зря, Катерина. Я как раз ум имел в виду. Она по уму не пройдет. Коучи не тому учат.