Бомжиха: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Екатерина Аркадьевна. Проси не такой тухлой! Топай, ирод! Я пока бабу рассмотрю. Вдруг труп, Степаныч?

Леонид Степанович. Ты ее не трогай. Если труп, на ней будут твои отпечатки! Если просто пьяная феминистка, другое дело. Но водки ей не дадим. Самим мало.

Екатерина Аркадьевна подходит ко второй скамейке, рассматривает тело, но не трогает. Леонид Степанович уходит за водкой.

Екатерина Аркадьевна. А вдруг и правда убили? Нет, убить не убили, сама могла помереть. Легла и померла. Так все помрем, тихо ляжем и помрем, устав от жизни земной, где как в аду. Думаю, хуже все равно некуда. Да, я бы так хотела — безболезненно. Выпила водки, конфетой любимой закусила и легла помирать на лавку, у всего честного народа на виду.

Леонид Степанович. Ну что, Катерина, я с водкой! Валерка выдал.

Екатерина Аркадьевна. Чего-то он у нас нынче такой добрый, а? Цельную бутылку пожертвовал на благо цивилизации. Степаныч, с утра так много пить — прямая дорога в могилу. А у нас с тобой тут и так труп.

Человек на скамейке начинает шевелиться. Из-под груды тряпья

появляется молодая женщина с грязными, спутанными волосами, помятым лицом.

Екатерина Аркадьевна. Ожила! Ты кто такая, труп неудавшийся? Мы полицию уж вызывать хотели. У нас тут приличный двор, детишки гуляют. Чего разлеглась, бомжиха? Топай отселе, не загрязняй окружающую среду!

Надя (испуганно). Не надо полицию.

Екатерина Аркадьевна. Мы ее и сами не хотим. Но своих мы тут всех знаем: наркоманов, алкоголиков, простых мирных граждан знаем. Тебя не знаем. Почто здесь разлеглась, а?

Надя кутается в тряпки и озирается по сторонам.

Леонид Степанович. Мы всем желаем исключительно добра. Но лежать на скамейке на детской площадке бомжу нельзя. У тебя, может, вши, а тут детишки! И вообще — пример исключительно для молодого поколения неудачный. Не те ценности воспитывает в человеке.

В это время Екатерина Аркадьевна достает из пакета пластиковые стаканчики и наливает туда водку и пиво.

Екатерина Аркадьевна. Тут все люди приличные. Так что мотай отсюда. Можем на дорожку водки налить. Не хмурься, Степаныч. На дорожку оно святое выпить. Пусть в хорошем настроении человек отсюда уйдет и помянет нас добрым словом. Что мы нехристи какие так человека выгонять?

Леонид Степанович. И правда, пусть пьет! Чего там! От ста грамм еще никто не обеднел, а вот счастья людям прибавляло.

Они наливают Наде, протягивают ей стакан и конфету.

Екатерина Аркадьевна. Бери, убогая. Эх, как до жизни до такой дошла? Давай выпьем за то, чтобы всегда было человеку куда податься, чтоб дом был, хоть какой. Где обычно-то спишь, а? Так вот по скамейкам? Эх, житье-бытье!

Леонид Степанович. Катерина, а вдруг женщина — не бомж? Чего мы ее так сразу оскорбляем? Случайно заснула у нас на скамейке, ну немножко грязная, ну похожа на бомжа. Но что ж сразу человека клеймить? Может шла с завода уставшая, прилегла и заснула. А мы сразу клеймить, бомжом обзывать.

Екатерина Аркадьевна. С завода шла! Ну ты, Степаныч, скажешь! Выпьем, короче. А то трубы горят со вчерашнего. «Утро красит нежным светом стены древнего Кремля»…

Леонид Степанович. «Просыпается с рассветом вся Советская земля». Сразу настроение поднялось! Как тебя зовут?

Надя (еле слышно). Надя.

Екатерина Аркадьевна. Имя тебе дали хорошее. А до какой жизни докатилась! Конфету ешь. У приличных людей закусывать принято. Фантик бросай в помойку. Ай, вот идет главный тут человек. Таджик, Надя, а не бомж. По-русски плохо говорит, но, Надежда, не бомжует, как ты, и на скамейке не спит!

Дворник-таджик везет к помойке магазинную тележку, в которой стоит пластиковый бак и торчит метла. Начинает выгребать из помойки мусор, собирает по площадке пустые бутылки, подметает.

Екатерина Аркадьевна. Понимаешь, Надежда, безысходность твоего бытия определяет твое никчемное сознание. Степаныч, колбаски тебе дали?

Леонид Степанович. Валера сегодня добрый. Вот тут хлеб, колбаса и пельменей немного — пачка разорвалась, они высыпались — Валерик мне и отдал.

Екатерина Аркадьевна. О! Счастье привалило! Надежда, с тобой пришла удача. За тебя сейчас все-таки выпьем. Чтобы жизнь твоя вошла в нужную колею и более оттуда не выходила. Интересно, Степаныч, нам водки до обеда хватит? С пельменями хорошо пойдет. Тебе, Надежда, не предлагаем. У нас тут люди приличные живут, тебя увидят, вызовут полицию.

Леонид Степанович. Да, случаи были. Помнишь, Катерина, тут наркоманы дрались? Сразу приехали стражи порядка. Это тебе не девяностые, когда хочешь тут всю ночь песни горлань, дерись и никто тебе слова не скажет. Нынче — порядок! И бомжующего элемента сразу с детской площадки уведут, чтобы выяснить личность.

Екатерина Аркадьевна. Это точно, Надежда. Степаныч правду говорит. Видишь, тут качельки поставили новые, песочницу. Я этих собачников отсюда как гоняю, Степаныч, скажи?

Леонид Степанович. Гоняет, Надь, так гоняет, мне страшно! Но ведь ссут эти твари, где ни попадя, особо метя в песочницу. А тут детишки куличики делают. Собачники людей не любят. Для них животное — превыше всякого человека. Катерина как гаркнет на них! Даже мне страшно и хочется бежать отсюда.