Екатерина Аркадьевна. Ладно, погоди. Два вопроса к тебе образовалось. Зачем ты едешь на море, если покупаешь крем от солнца? Езжай тогда севернее, чтобы совершенно естественным путем солнца не было.
Галина. Для кожи, дорогая Екатерина Аркадьевна, вредно на солнце находиться без защиты. Вам это невдомек, а все мажутся кремом. И одно другое не исключает. Севернее сами езжайте. В Гулаг, например, чтоб не видеть вас здесь с очередной бутылкой.
Екатерина Аркадьевна. Твоего совета не спрашивала, куда ехать. Ладно, вопрос второй. Был бы у тебя миллион рублей, на что ты бы его потратила?
Галина. О, это вы про убийство? Я уже слышала, что парень на работе миллион спер. Дурак! Что сейчас на миллион рублей сделаешь? Ради этого терять хорошую работу? В итоге, вообще быть убитым. Другое дело, если бы законным путем я бы получила миллион… (задумывается). Я бы их вложила в банк. Процент бы капал. Пожалуй, да, — в банк. Нашла бы повыгоднее условия — и вперед.
Галина гордо проходит в дом.
Леонид Степанович. Видишь, Катерина, менеджер говорит дело — в банк надо класть. А мы с тобой два наивных дурака. Нет, трое нас — Абрамыч тоже не большого экономического склада.
Екатерина Аркадьевна. Ты из нас наибольший дурак, Степаныч! Какой банк! У нас миллиона нет. И не будет. Так, помечтали и хватит. Давай лучше выпьем еще винца. Пьется как водичка. Но красное — полезное. Валерик молодец, правильно выдал. И совсем не скажешь, что срок годности вышел, в отличие от колбасы, где результат тухлости налицо.
Леонид Степанович. Интересно, как там у Надежды складывается… Выправить бы ей быстрее бумаги, чтоб она нормально могла по улицам ходить. Мы бы ей, Катерина, Москву показали. С нашим районом познакомили, с его достопримечательностями. Метро бы показали, как им пользоваться.
Екатерина Аркадьевна. Ох, я уж сама в нем плохо ориентируюсь! Понастроили! Поди там теперь разберись. Таблички, указатели поменяли… Я, когда в метро последний раз ездила, минут десять стояла перед указателем — разбиралась, чего там понаписали. Потом новые кольцевые какие-то, новые пересадки. Уж боишься со двора лишний раз выйти.
Леонид Степанович. Верно, верно говоришь, Катерина — город уже не тот, что был. Мы сами как иногородние (вздыхает). Народу, машин полно. Это у нас тут закуток тихий, а выйдешь на улицу — задавят и не заметят.
Екатерина Аркадьевна. Вон, людей направо-налево убивают!
Леонид Степанович. Ну не преувеличивай. Всего-то двоих убили и один сам. И такое впервые за много лет. Не упомню, когда в последний раз убийство у нас тут случалось. Самое большее — подерутся.
Екатерина Аркадьевна. Тоже верно… Но факт неприятный. Еще эти мужики, которые охотятся за Надеждой, бродят. Чего вот им приспичило, будто других бомжей им мало.
Во дворе появляются Серега и Крепыш.
Серега. Нет нигде! Это ж надо! Ладно, придется расстаться с мыслью ее найти. (Замечает Екатерину Аркадьевну и Леонида Степановича). Эй, пенсия, девушку здесь не видали случайно? В грязной одежде? Никаких бомжей не проходило?
Екатерина Аркадьевна. Какие бомжи, вы что? У нас двор образцового содержания! Бомжей еще не хватало! Иногда только Галина нарушает — с собакой своей гуляет на детской площадке.
Крепыш (громко смеется). А пить можно на площадке? Ладно-ладно, не обижайтесь, молодые люди. Пейте на здоровье!
Серега. У вас в соседнем доме людей вон убили. А вы говорите, «образцового содержания»! Теперь убийца ходит на свободе. Уж лучше бомж!
Леонид Степанович. Уже не ходит… Земля ему пухом, несчастный человек! (выпивает вино). И чужую жизнь сгубил, и свою!
Серега. Ого, как быстро работает полиция! Почему «земля ему пухом»? Смертной казни у нас нет. Посидит несколько лет и выйдет.
Леонид Степанович. Потому что, молодой человек, покончил жизнь самоубийством этот убийца. Сам себе назначил наказание. Душа не выдержала, совесть замучила… Короче, не смог он жить с такой каменюкой на шее. Двух человек убил — не шутка!
Крепыш. Во дурак! Раз на такое пошел, надо было сначала думать. А то, видишь ли, угрызения совести у него. Зачем убивал? Получается зазря!
Леонид Степанович. Так там целая история! Парень, которого он убил, украл в магазине миллион рублей. Убийца думал, что заберет эти деньги все себе, но в итоге не нашел их в квартире. Исчезли денежки, испарились. Получается, убил, как вы сказали, зазря. Хотя мы тут рассуждаем и не понимаем, как можно убить человека за миллион рублей… Сумма по нынешним временам ничтожная. Жизнь человека вообще бесценна. Но миллион рублей?!
Серега переглядывается с Крепышом.
Серега (говорит медленно, думая над каждым словом). Ого, как получается… Значит, убитый спрятал где-то целый миллион — не будем уж совсем принижать значение этих цифр — сбежать не успел, а дружок его убил с целью забрать все деньги. Хе, дурак, думал вор будет их дома хранить? Наивно.
Леонид Степанович. Так времени слишком мало после кражи прошло. Убийца ведь был свидетелем, а то и подельником. Поэтому он почти сразу попытался деньги забрать, а убитый каким-то чудом успел их уже куда-то спрятать. Не удивлюсь, если лежат где-то дома, и убийца просто плохо их искал…
Екатерина Аркадьевна. Ага, через много лет будет новый жилец ремонт делать и найдет этот чертов миллион. Но тогда он уже никому нужен не будет. И сейчас это не большие деньги, а через много лет вообще превратятся в бумажки…
Серега. Да-а-а… История! Значит, оба теперь почили, так сказать, в Бозе…
Крепыш. Тем более, надо срочно найти бомжиху!
Серега (шикает на него). Да заткнулся бы ты! Дебил!