Хотелось разреветься.
Я шла прочь, не смея ускориться и всеми силами пытаясь отстраниться от криков и не прислушиваться, и не сразу заметила, что навстречу мне плывёт окутанная тьмой фигура.
Император улыбался, тонко, снисходительно и обнажив острые, способные прокусить человеческую плоть клыки.
— Умница, — мурлыкнул он, медленно останавливаясь и разводя руки для объятий.
Я резко затормозила, не дойдя до императора десяти шагов и совершенно не собираясь сокращать расстояние.
С вызовом вздёрнула подбородок, но сделать или сказать ничего не успела. К счастью.
— Подумай о последствиях, — улыбнувшись шире, нежно напомнил маг о том, что понятий совести, чести и справедливости для него не существует.
Стиснув зубы до боли в затылке и сжав кулаки так, что ногти вонзились в кожу ладоней, на негнущихся ногах, с трудом совершая каждый шаг и едва-едва дыша, я пошла вперёд.
Император терпеливо ожидал, не опуская рук и не прекращая улыбаться.
Приблизившись вплотную, с дрожью, которой не могла скрыть, просто прижалась лбом к каменной мужской груди. Сил поднять руки и обнять его не нашлось. Ни сил, ни желания. Я едва держалась, чтобы не броситься прочь!
От его величества Аластара Вескера пахло горьким дымом, дорогим алкоголем… силой, жестокостью и кровью. Чужой.
Шум за спиной стал громче, послышались многочисленные шаги и какая-то возня…
— Да он не может быть драконом! — гневный мужской крик. — Я знаю его всю жизнь!
Я попыталась развернуться и посмотреть, что происходит, но лежащие на спине когтистые ладони надавили, прижимая меня сильнее к приёмному отцу и не позволяя ничего увидеть.
Он не отпускал до тех пор, пока охрана дворца не прошла мимо, уводя с собой пленённого магией, и потому лишённого возможности даже сопротивляться дракона.
В следующую секунду моя рука взлетела вверх. Сильные пальцы императора надавили на ладонь между большим и указательным пальцем.
Боль! Она наотмашь резанула под кожей, заставляя меня содрогнуться всем телом и в последний момент закусить губы и сдержать крик.
Напряжённые после долгого сложного колдовства мышцы не успели восстановиться и сейчас были крайне чувствительными. Как его величество узнал об этом? О чём ещё он знает?!
Не ослабляя болезненной хватки ни на миг, император наклонился и опалил моё ухо обжигающим шепотом:
— Ещё одна диверсия с твоей стороны, и следующего дракона ты убьёшь лично. Я был услышан?
Меня неконтролируемо трясло.
— Д-да, ваше т-т-темнейшество, — выдавила с трудом сквозь судорожные вдохи и попытки сдержаться.
Меня отпустили в тот же миг, но сбежать я, как бы хотелось, не смогла.
— Разрешите идти, ваше темнейшество? — отчаянно спокойное, пока грудь дрожала от попыток дышать, хотя бы просто дышать.
Закушенный до боли язык, лишь бы не заплакать.
— Иди, — разрешил утративший ко мне всяческий интерес император и пошёл сам — к жемчужному залу, из дверей которого в коридор выбежали все дипломаты, тут же упавшие на колени перед нашим ужаснейшим.
Я обернулась, баюкая горящую болью ладонь у груди, шатаясь и едва не теряя сознание от дикого, пробирающего до костей ужаса, и поняла, что один из дипломатов не склонил голову.
Точнее, личина дипломата, как и все остальные, не смела оторвать испуганного взгляда от пола, дрожа от мощи приближающегося и уже что-то насмешливо произносящего нашего повелителя. Но тот, кто скрывался за личиной… дракон смотрел на меня.
И этот взгляд едва ли мог меня порадовать.
Из зала вышел напряжённый Эрик, бросил взгляд в мою сторону, неуловимо помрачнел и шагнул к отцу, быстро и тихо заговорив.